– Вы по поводу захоронения? – холодно уточнила девушка.

– Нет, мы хотели бы узнать об одном человеке, похороненном здесь чуть больше двадцати лет назад, – отозвалась Карина.

Лина благоразумно молчала, предоставляя право старшей и более опытной подруге вести переговоры.

– Вы родственницы?

– Нет.

– Из полиции?

– Нет.

– Тогда кто вы?

Карина переглянулась с Линой и пожала плечами.

– Никто. Мы просто ищем информацию об одном человеке. Это очень важно!

– Справок не даем, – отрезала девица, утыкаясь в экран монитора. Ожидаемой отзывчивости в ней не оказалось.

– Неужели нет возможности как-то договориться? – несколько заискивающим тоном поинтересовалась Карина.

– Нет, – фыркнула их собеседница, нервно дергая компьютерную мышку. – Если вы не по поводу захоронения, не мешайте работать!

Девушки вышли на крыльцо, тщательно прикрыв за собой дверь.

– Вот хамка, – не выдержала Лина, приглушив голос до шепота, чтоб не было слышно в открытое окно.

– Так-то она права, конечно, – вздохнула Карина. – Мы ведь тоже кому попало справки не выдаем. Только по установленным процедурам и только определенному кругу лиц.

Лина вынужденно согласилась с этим замечанием и предложила:

– Может, сказать, что мы из архива? И информация нужна нам для работы?

– Не думаю, что это хорошая идея. Мы не выезжаем в организации сами. А слухи могут дойти до нашей Марианны Владимировны, и она точно заинтересуется, что мы такое тут разнюхивали, прикрываясь служебной необходимостью.

Лина расстроилась еще больше.

– И что делать?

– Поговорите с Ольгой Викторовной, – раздался рядом тихий голос.

Вздрогнув от неожиданности, девушки повернулись к говорившему. Точнее, говорившей. Из-за памятника вышла молодая женщина в длинной юбке и платке.

– Ольга Викторовна – заведующая кладбищем, – пояснила незнакомка в ответ на их вопросительные взгляды. – Очень отзывчивая женщина, она вам обязательно поможет, с чем бы вы ни пришли. Ольга Викторовна на обходе сейчас. В дальнем секторе повредили памятник, она с рабочими осматривает место, чтобы определить фронт работ. Если хотите, мы можем пойти навстречу, они уже скоро должны вернуться.

– Да, если вам не трудно, покажите нам дорогу, пожалуйста, – попросила Карина.

– Идите за мной, – прошелестела женщина и пошла вперед.

Они молча последовали за работницей кладбища. По пути тихая женщина время от времени задерживалась, чтобы где-то поправить букет, где-то протереть фотографию или сбросить с плиты упавшую с дерева ветку. Однако они как будто не сбавляли темп и заходили все глубже. От этого мурашки бегали по спине.

– Скажите, – первой не выдержала молчания Лина, – а почему могилы повернуты по-разному? Какие-то прямо к аллее, а другие – боком.

Женщина обернулась и посмотрела прямо на Лину светло-голубыми, почти прозрачными глазами.

– Православные христиане всегда хоронят умерших лицом вверх и головой на запад, чтобы при Втором пришествии умершие вставали лицом к пришедшему Сыну Божьему. А иудеи направляют ноги умершего к Иерусалиму, который находится от нас к югу.

Лина почувствовала, как застучало сердце. Было что-то такое в тихом голосе женщины и ее взгляде, от чего становилось не по себе.

В паре десятков метров от них из-за поворота аллеи вдруг вышли двое высоких мужчин и небольшого роста женщина, отвлекая на себя их внимание.

– Ольга Викторовна? – поинтересовалась Карина, делая шаг в их сторону.

А Лина, отвлекшись, так и не успела заметить, куда исчезла их загадочная проводница. Только у ближайшей могилы, как от порыва ветра, качнулась ветка какого-то высокого куста.

Заведующая кладбищем оказалась немолодой женщиной с сильно подведенными глазами и ярко накрашенными губами. На любой другой такой макияж смотрелся бы вульгарно, а на ней – вполне органично. Она дала знак своим спутникам, мол, идите дальше, а сама осталась, с интересом разглядывая посетительниц.

– Она самая. Чем могу помочь?

Лине почему-то показалось, что этот вопрос – не просто фигура речи, а вполне искренняя готовность помогать всем, кому это требовалось.

– Мы пытаемся найти одного человека. Точнее, информацию о причине его смерти. И любую другую тоже, – выпалила Карина.

А Лина поудобнее перехватила бумажный пакет с булочками и пирожками. Потревоженная нервным движением выпечка дохнула на нее запахом ванили, корицы и печеного яблока.

Судя по метнувшемуся к пакету взгляду заведующей, она аромат тоже учуяла.

– А какое вам дело до этого человека? – поинтересовалась Ольга Викторовна, поглядывая на пакет. Лине пришло в голову, что женщина, работая на свежем воздухе, проголодалась к вечеру. – Родственник ваш?

– Нет, – вздохнула Карина. – Но его смерть может быть связана с одним человеком, который преследует мою подругу. А может и не быть. Нам бы выяснить, что с ним произошло…

– Вот как… Вообще-то, мы не даем такую информацию.

– Пожалуйста! Это очень важно! – Карина разве что руки молитвенно не сложила.

– А что мне за это будет?

Лине показалось, что вопрос выбил Карину из колеи. Во всяком случае, она не смогла быстро на него ответить, поэтому Лина взяла инициативу на себя, ляпнув:

– Можем угостить вас выпечкой от тети Аши! – Она подняла пакет повыше, чтобы продемонстрировать его. – Есть пирожки с яблоком, есть булочки с маком. И с корицей, кажется, еще осталась одна…

Карина обернулась к Лине, страшно округлив глаза и как бы спрашивая: «Ты совсем спятила, что ли?» Та в ответ лишь пожала плечами. Если Ольга Викторовна намекала на деньги, то Лине все равно нечего ей предложить, но почему-то Лине казалось, что речь шла не о них.

Заведующая вдруг рассмеялась и поинтересовалась:

– Фамилию и дату смерти знаете?

– Конечно! – хором отозвались девушки.

– Тогда пойдемте.

Запись в книге регистрации захоронений нашлась быстро, даже поставленный Ольгой Викторовной чайник еще не вскипел.

– Вот ваш Василий Петрович Коротков, – проговорила заведующая кладбищами, водя пальцем по строчкам. – Скончался двадцатого марта две тысячи третьего. Похоронен… хм, четвертого апреля. Что-то долго… А, ясно…

Она ткнула в ту самую графу, которая их интересовала: причина смерти. Там было указано: самоубийство (повешение). Лина и Карина переглянулись.

– Стало быть, следствие шло, проверяли на криминал. Вот тело семье для похорон и не сразу выдали.

– То есть его могли и повесить? – уточнила Карина.

– Могли и повесить, но милиция явно пришла к выводу, что он сделал это сам. Иначе здесь было бы написано не самоубийство, а убийство.

– Ошибки быть не может? – не удержалась Лина. – Могли неправильно записать, не разобравшись?

Ольга Викторовна укоризненно посмотрела на нее.

– Милочка, двадцать лет назад здесь работала женщина старого воспитания. Наталья Владимировна была женщиной дотошной,