— Это куда же? — не понял Эрик.

— Ну, ты, малый, даешь! О чем же мы с тобой толкуем целый час? Отнесем шерсть в милицию, пусть возвращают на комбинат.

Эрик поежился.

— А может, сразу на комбинат? Дождемся темноты, в том самом месте и перекинем обратно.

— Э, Шкетик, так не пойдет. Зачем же мы доброе дело втихую будем делать? Что ж это получается: похищали тайком и возвращаем крадучись?

Эрик вздохнул и начал разбрасывать поленницу. Вытащил мешки и сел, подперев подбородок кулаками.

— Хотите, расскажу один случай?

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался Сергей.

— Приходит на урок физичка наша — Вера Петровна. Открывает журнал, ведет пальцем по списку. Все, конечно, пригнулись — «Пронеси, господи!» И надо же — уткнулась в мою фамилию.

— Эрик Заринь, расскажи нам об основном законе гидродинамики!

Урок я случайно выучил, шпарю, как из пулемета:

— Основной закон гидродинамики состоит в том, что жидкость сжатию не поддается.

— Правильно, Эрик, молодчина! Теперь объясни, почему?

— Потому что молекулы в ней сжаты до предела.

Вижу — собирается ставить мне пятерку. И тут Лешка Картузов по прозвищу Мыслитель ляпает:

— Чепуха все это!

Физичка вся аж покраснела.

— Встань, Картузов! Если ты хочешь что-то добавить, скажи об этом всему классу.

— И скажу! — поднимается Лешка. — Не подтверждает моя практика вашу теорию, Вера Петровна.

Училка улыбается.

— Значит, по-твоему, Картузов, есть исключения из этого правила?

— Есть! — прет напропалую Лешка. — Вот, скажем, посылает меня мать за квасом. Знаю точно, мерил сам — в бидончик входит ровно два литра. А продавщица наливает два с половиной. Иду за пивом для отца — в тот же бидон втискивается уже три литра... Выходит, и квас, и пиво можно утрамбовать при желании...

На Сергея сторожко глядели озерно-голубые глаза Эрика, в глубине которых пряталась лукавая смешинка: ну-ка, что ответит старший товарищ?

Сергей представил, как Лешка Картузов смотрит хитрым глазом на физичку Веру Петровну, а та молча теребит платок. И что в самом деле ответить? Что есть еще у нас вороватые продавцы?..

Курсиш поднял с земли трухлявую щепку.

— Видишь, парень, — гнилье. Но по одной такой щепке обо всем лесе не судят. Понял, Шкетик? — Сергей размахнулся и зашвырнул щепку в дальний угол.

Эрик упрямо тряхнул головой.

— А Валет говорил, что все тащут. А если кто не крадет, тот или дурак, или нечего своровать.

Сергей расхохотался.

— Ну, Шкетик, с тобой, я гляжу, не соскучишься. Значит, философия такая: не воруют одни дураки, мы умные — потому и крадем. Правильно я тебя понял?

— Примерно, — смущенно улыбнулся Эрик.

— Дешево тебя купили, очень дешево. Впрочем, и меня когда-то не дороже... Ну и как, много радости ты получил от дружбы с Валетом?

— Он обещал помочь отца разыскать...

— Ах, вот еще чем он тебя завлек! Запомни, Эрик: никогда и никому Валерка Дьяков добра не делал. Не та натура, понял? Ну, бери тот, что поменьше, и потопали.

Эрик робко и жалобно заглянул в глаза Курсишу:

— Дядя Сережа, а меня вправду не посадят?

Сергей озорно подмигнул:

— Не трусь, Мышонок! Раньше сядешь — раньше выйдешь! Это у нас в колонии так говорили...

14.

ОБЪЯВЛЕНИЕ В ГАЗЕТЕ

Всех, кто в субботу, семнадцатого сентября, примерно в двадцать три часа, видел на улице Рандавас парня в светлом плаще и черноволосую девушку, просят позвонить в прокуратуру следователю Сушко по телефону...

Я сидел в своем кабинете и писал повестку для вызова в райотдел Дюндина Валериана Георгиевича, 1956 года рождения, беспартийного... Настораживали два обстоятельства: Дюндин был в числе зевак, когда раненого таксиста увозила «Скорая помощь», и под глазом у него красовался здоровенный синяк, как будто только что с кем-то подрался. С кем?.. Тут было над чем поразмыслить!..

Однако раскинуть умом мне не удалось: дверь распахнулась, и в кабинет стремительно вкатилась Булкина. В руке она держала большую хозяйственную сумку, из которой торчали куриные ноги и морковные хвостики.

— Здравствуйте, товарищ расследователь! — бухнула она с порога.

Я внутренне чертыхнулся — вот уж не вовремя — но изобразил на лице самую хлебосольную улыбку, на какую только был способен.

— Добрый день, Ольга Павловна! Проходите, присаживайтесь, рассказывайте...

Ольга Павловна уселась основательно, готовясь к неспешному задушевному разговору.

— Вообще-то я хотела с Петровичем повидаться, но на худой конец можно и с тобой потолковать. Ты ведь тоже в законах соображаешь?

У кого спрашиваешь, бабуля? У выпускника юрфака, не добравшего одной пятерки до диплома с отличием?.. Я снисходительно усмехнулся.

— Кое-что смыслю. Так, самую малость...

— Да мне много и не надо, — успокоила Булкина. — Я почему пришла? Интересуюсь узнать, когда мне выплатят мои денежки?.. Или вот что — ты только укажи, где у вас тут касса, а уж я сама все разузнаю.

— Ничего не понимаю! Какие деньги?

— Как это какие, как это какие? — всполошилась старушка. — Полгода за квартиру не плочено, это пустяк, по-твоему?.. Да плюс за свет, за газ, за электричество!.. Валерка-то Дьяков — квартирант мой бывший — у вас, вот к вам я и пришла.

— Ах, вот оно что! Так это вам надо в суд обращаться. Там ваш иск рассмотрят и, по всей вероятности, удовлетворят. По государственным расценкам.

— По государственным? — разочарованно протянула Булкина. — Это что же, по десять копеек за метр?.. — Она быстро-быстро зашевелила губами, подсчитывая убытки. — Нет уж, спасибочки, себе дороже... Увидите Валерку, передайте — прощаю я ему все его долги. Хоть и злыдень он, и чуть жизни меня не решил — все равно прощаю. По доброте и мягкодушию!..

— Минутку, Ольга Павловна! — остановил я ее у самых дверей. — За это время никто к вам не наведывался? Девчонка черноволосая не заглядывала?

Булкина в отчаянии всплеснула руками..

— Ну, ты гляди, какая память дырявая! И ведь давно уже не девичья... — Она уселась на прежнее место. — Сижу и думаю, все сижу и думаю — чего забыла? А у самой для тебя сюрприз припасен... Взяла я обратно из Валеркиной комнаты свою книжку, а она и выпади оттудова — Валеркина присуха. — Булкина порылась в сумке и протянула фотографию. —