Покрепче зажав под мышкой бутылку с вином, Филлида захватила по дороге деревянный брусок с наколотыми на гвоздь счетами и вышла из комнаты. Взглянула в сторону кухни: у огромного стола разгоряченная миссис Паффли сшивала крепкой ниткой большой кусок свинины для запекания, а Ребекка накладывала лососевый мусс в медную тарелку в форме рыбы. Еще две тарелки той же формы, но меньшего размера, ждали своей очереди на боковом столе. Бенита плескала водой в судомойне, перемывая тарелки и кастрюли после завтрака прислуги и посуду, принесенную из хозяйской столовой.

Бросив случайный взгляд на Ребекку, Филлида поразилась странному выражению ее лица: напряженному, испуганному, виноватому… Видимо, миссис Паффли снова донимала бедняжку своими тирадами… Хоть бы сковородками не бросалась! Неужели она все еще злится из-за разбитого утром чайника? Но у Филлиды не было времени разбираться со ссорами на кухне: не увидев красных носов и распухших от слез глаз кухарок (результатов гнева миссис Паффли), она решила, что эти проблемы могут подождать до вечера. Мистер Доббл нечасто посылал за ней (возможно, отчасти потому, что боялся, что она проигнорирует его приказ), так что, наверное, случилось что-то серьезное. Вдруг это касается убийства?

Филлида толкнула дверь, обитую зеленой байкой, закрепленной по краям медными гвоздиками, – фактическую границу, отделявшую мир слуг от мира господ, и невольно вздрогнула: дворецкий уже ждал ее! Он жался так близко к двери, что Филлида чуть не проткнула его гвоздем с наколотыми на него счетами.

– Да, мистер Доббл? – спросила она, поправляя бутылку мадеры под мышкой. В принципе, ей не было нужды прятать ее от дворецкого, но не хотелось лишний раз дразнить его своими подарками.

– Миссис Брайт, у нас непредвиденная ситуация, – губы Доббла были так крепко сжаты, что едва шевелились.

– Я в курсе, конечно. И не одна, а несколько. О которой вы говорите сейчас? – ответила Филлида.

Взгляд дворецкого скользнул к темной бутылке, затем к ароматному пакету, который Филлида держала в руках, и его губы сжались еще сильнее.

– Полагаю, вам следует вначале избавиться от обременения, а затем заняться конкретно этой, – неожиданно плебейским жестом дворецкий дернул головой (украшенной патрицианским носом) в сторону парадной двери.

– О, теперь я понимаю, что вы имели в виду. – Около входа в дом собралась небольшая толпа. Этого еще не хватало!

Понять намерения столпившихся у входа индивидуумов было несложно, поскольку некоторые из них держали наготове карандаши и блокноты, а другие размахивали фотоаппаратами.

– Миссис Агата уже видела их?

– Еще нет, – ответил мистер Доббл, бросая косой взгляд в сторону гостиной. – Она уже давно беседует с инспектором и мистером Максом. Полагаю, детектив скоро закончит допрос. Не думает же он, что она или мистер Макс способны совершить убийство в собственном доме?

– Безусловно, нет, – твердо согласилась Филлида. – Это было бы смехотворно!

– Однако все эти разговоры об отравлениях, ножевых ранах и убийствах… и исследования, которые проводит миссис Агата, – озабоченно сказал дворецкий, не отрывая глаз от наружной двери, – и ее странное исчезновение…

– Я удивлена, что вы все еще не отправили Фредди или Стэнли прогнать этих надоедливых дармоедов, – резко прервала его Филлида. Зачем Доббл высказывает такие ужасные предположения вслух, да еще при ней? И зачем он вообще позвал ее? Все, что находится за пределами особняка, – в его ведении, так что пусть избавляется от прессы сам.

– Фредди сейчас подает завтрак, ему не отлучиться, а у меня неотложные дела, – пробормотал мистер Доббл. – Кстати, передайте Паффли, что желтки в вареных яйцах были смещены в сторону от центра. Я специально проверил.

Филлида едва удержалась от едкого замечания: неужели он думает, что у кухарки нет более важных занятий, чем поворачивать кипящие яйца, чтобы желтки не смещались в сторону от центра? Кто вообще замечает такие вещи? Уж точно не мистер и миссис Маллоуэн.

– А Стэнли я нигде не могу найти, – сухо кашлянув, признался дворецкий.

Филлида нахмурилась. Конечно, Стэнли не пропускает ни одной юбки, такой грешок за ним водится, но он прекрасный работник и никогда не отлынивает от своих обязанностей. Неслыханно, чтобы камердинер пропал во время рабочего дня! Это более чем странно… Филлида задумалась, затем ответила на молчаливый вопрос дворецкого:

– В последний раз я видела Стэнли на допросе у инспектора Корка около часа тому назад, – она взглянула на часы, висящие на длинной цепочке у нее на поясе. – Не представляю, где он может быть. Что касается репортеров: поговорите с ними сами, мистер Доббл! Не могу поверить, что вы до сих пор не прогнали их отсюда поганой метлой.

– Вы правы, миссис Брайт, просто я подумал, что лучше нам с вами объединиться и, так сказать, предстать перед этими смутьянами единым фронтом.

У Филлиды не было ни малейшего желания представать перед смутьянами, тем более вооруженными фотоаппаратами, каждый из которых мог сфотографировать, а потом выяснить ее имя. Она предпочитала оставаться анонимной и жить здесь уединенно, вдали от Лондона, на лоне тихой английской природы.

– Не сомневаюсь, что вы прекрасно справитесь с горсткой репортеров и без женской помощи, мистер Доббл, – сказала она сухо. – А поскольку, как я слышу, разговор мистера Макса и миссис Агаты с инспектором подошел к концу, может быть, вы поторопитесь? Сами знаете, как расстроится наша хозяйка, если ее снова начнет атаковать пресса.

И в самом деле, если бы Агата узнала, что за кустами в ее имении прячутся журналисты и фотографы, она бы страшно перепугалась. Наверняка это напомнило бы ей то ужасное время, когда она узнала об измене своего первого мужа Арчи Кристи, что привело к наиболее обсуждаемому событию в ее жизни. Грустно, конечно, что прессу больше интересует скандальное исчезновение Агаты в те одиннадцать дней, чем прекрасные произведения детективного жанра, которые она создала.

Мистер Доббл кинул на нее странный, исполненный страха взгляд, но, хотя он сам явно нервничал от перспективы столкнуться лицом к лицу со «смутьянами», угроза расстроить нежную душу миссис Агаты пересилила, и он так быстро и решительно зашагал к дверям, что полы его ливреи заколыхались по воздуху. Решив, таким образом, проблему репортеров, Филлида столь же решительно повернулась и отправилась в свою гостиную, чтобы спрятать подарки. Горбушка лежала на своем излюбленном месте – в обитом синим ситцем кресле, где Филлида обычно читала, и при неожиданном вторжении хозяйки широко открыла проницательные голубые глаза. Сырок развалился на верхней полке книжного шкафа и насмешливо улыбался ей, поводя длинным хвостом перед ее коллекцией справочников по ботанике, садоводству и лекарственным травам.

– Я обязательно угощу вас, но не прямо сейчас, –