– Найдутся? – недоверчиво переспросил Павел.

– Найдутся, найдутся, – заверила Ольга. – Ираклий Чанишвили сто процентов придет, он старика боготворил. Илья Залесский ни за что не откажет, они учились вместе…

– Я его знаю, – встрял кудрявый. – В смысле он мне призовой диплом подписывал, первое место на конкурсе в Питере.

– Супер, нам это на руку! – восхитилась Ольга, округлив глаза. – Значит, не придется его заставлять, чтобы сказал о тебе что-то хорошее. Попросим Илюшу толкнуть речь о торжестве молодого искусства, перенимающего эстафету у покидающих нас мастеров.

– Сделаем фото тебя рядом с Залесским, – генерировал идеи Алекс.

Слушая эту парочку, парень растекался в самодовольной улыбке. Ни дать ни взять Буратино, которого обрабатывают кот и лиса в Стране дураков. Физиогномика и анализ быстрых мимических движений не утратили своей важности в век высоких технологий. Если оперативник не научится читать лица, то не сумеет и читать души. Гуров не торопился приблизиться к Павлу, неспешно изучая на отдалении его наружность.

Густая копна курчавых темных волос, очень пышная, прямо шапка из непослушных колечек, сразу обращала на себя внимание, и только потом собеседник заставлял себя взглянуть ниже. Ярко-черные брови, толстые, мохнатые, заставляли предположить, что перед тобой уроженец Турции, но в остальном внешность Павла славянская. Правильный нос с немного широкими ноздрями. Пушок над верхней губой – то ли парень не побрился, то ли надумал отрастить усы. Подбородок с ямочкой, глубокой и длинной, протянувшейся чуть ли не до нижней губы. Определенно красавчик, если бы не странное выражение его глубоко посаженных черных глаз: взгляд то безразличный, то надменный, то раздраженный. Эти три состояния порой сменяют одно другое за считаные секунды.

В остальном отсутствующая мимика, идеальная покерная мина, кроме редких моментов, когда он лыбился в ответ на задумки Алекса. Улыбка крайне неприятная, как у бесстыжего обожравшегося людоеда. Улавливать настроение и мысли парня приходилось только по глазам, что было архисложно, почти нереально. В известном смысле даже при ярких эмоциональных вспышках он оставался непроницаем. Острый кадык, вздрагивающий при сильном волнении, больше сообщал о реальных чувствах Павла.

Одежде молодой художник не уделял повышенного внимания, ограничился оливковыми мини-шортами и темно-зеленым худи от известных брендов. Модно, однако без претензий на исключительность и оригинальность. Из украшений Гуров заметил крупный, тяжеловесный перстень на правой руке и тонкое, едва заметное колечко в правой ноздре.

– Я извиняюсь, – подошел к «стратегам» полковник. – Павел Иванович, осталось снять ваши показания. Будьте добры проследовать за мной.

– А вот и «наша служба и опасна и трудна», – принялся кривляться парень. – По закону я не обязан давать показаний.

– Ой, Паша, да расскажи ты, в конце концов, что ничего не видел и не слышал! – Ольга напустила на себя деланую сердитость. – Мы все это сказали дяде из органов. Dura lex, sed lex, – зачем-то изрекла она на латыни, что означало: «Закон суров, но это закон». Непонятно, впрочем, каким образом проявляется суровость закона в банальной даче свидетельских показаний.

– Еще какой «дуралекс»! – упорствовал Павел, переврав крылатое выражение.

«А девчонка-то правильно поступила, отшив этого болвана, – одобрил Гуров решение Авериной. – Не в курсе, кого из себя представляет ее наследник антикварной лавки, но его минусы хоть сколько-то компенсируются интеллектом и богатством. А у этого ни мозгов, ни денег, ни манер».

– Как скажете, гражданин Гордеев, – равнодушно отозвался Лев Иванович. – Значит, вас вызовут по официальным каналам.

– Да ты, я смотрю, в шутках не просекаешь, – нехотя поднялся с пуфика кудрявый, сдаваясь. – Иду я, иду.

– Ко мне обращаться на «вы», – жестко скомандовал Гуров.

– А ко мне – Пол Джон Прауд, – парировал Павел.

«Переложил свое имя на английский», – понял Лев Иванович, раздражаясь на острослова, но сдержанно ответил:

– Ваш творческий псевдоним в протокол не впишешь, гражданин Гордеев.

Они вошли в зал с пейзажами. Парень плюхнулся на пуфик, широко раскинув ноги.

– Эта тарелочница на меня тут бочку катила, да?

– Вы о чем? – не понял Гуров. С запозданием до него дошло, что отвратительным прозвищем юное дарование окрестило бесцеремонно отшившую его Аверину. «Статусная» девушка, конечно, производила не самое лучшее впечатление, как и любая охотница на богатых женихов, но есть вещи, которые недостойно мужчины говорить вслух о женщине, как бы скверно ты о ней ни думал. Из уст нахала хамское словечко «тарелочница» прозвучало еще более унизительно и вульгарно.

– Ладно, проехали, – безразлично зевнул похабник, поняв, что у него не выйдет полить грязью Аверину, за которой десять минут назад пытался приударить. – Валяйте, задавайте свои вопросы! – лениво проговорил он.

– Вы часто бываете в «Пост-Москве»?

– На этот вопрос я отвечу только в присутствии адвоката, – заявил Павел и взорвался от смеха. – Ну, видели б вы свою рожу! – гоготал он.

В проходе замелькали удивленные лица Алекса и Ольги, которым стало любопытно, над чем можно угорать на допросе.

– Смешно! – негромко, вкрадчивым тоном произнес полковник и, хитро улыбнувшись, посулил: – Нас ждет еще много поводов посмеяться.

Гуров не собирался принимать какие-то меры против разнузданного клоуна, просто захотел слегка припугнуть, и угроза подействовала. Парень почуял неладное и, смекнув, что переборщил, моментально перестал ржать.

– Часто бываю, – угрюмо ответил он на вопрос. – В прошлом месяце каждую неделю заходил.

– С покойным случалось общаться?

– Немного. Слушал несколько его лекций и потом, после лекций, задавал вопросы.

– Вы вольнослушатель или студент?

– Студент, учусь живописи. – Он поджал губы и после краткой паузы, приняв напыщенный вид, добавил: – Но я уже признанный художник, участвовал в конкурсах и выставках. На следующей неделе планировалось разместить здесь одну из моих картин, но теперь, в память о Святском, Ольга Борисовна собирается устроить большую персональную выставку моих лучших работ.

И опять «Ольга Борисовна». Даже этот нахаленок почтительно зовет ее по имени-отчеству.

– Что вы знали об исследованиях, которыми занимался Святский?

– Ничего. Про это вам лучше узнать у других кураторов.

На все последующие вопросы Павел отвечал аналогично: «нет» и «ничего». Не видел, не слышал, не знает. В момент выстрела он якобы находился в мужском туалете. «Отнекивается? Что-то утаивает? – ломал голову Гуров. – Или ему действительно нечего сообщить? Бесполезный допрос бесполезного человечка? Это как посмотреть! Мужской туалет расположен по другую сторону коридора, ведущего к офисам. Так что парень ближе всех находился