Юэсюэ собиралась продолжить, но почувствовала, что чем больше она говорит, тем сильнее защищает Се Вэньчжэ, поэтому замолчала, проглотив все, что собиралась сказать. Возможно, стоило попытаться подробнее разъяснить суду вопросы, касающиеся дееспособности обвиняемой? Или настойчивее добиваться встречи с ней? Или задействовать административный рычаг? Но теперь, когда смертный приговор был вынесен, легко рассуждать о том, что можно было сделать иначе… Юэсюэ ощутила приступ досады и гнева. Она вновь и вновь прокручивала в памяти недавние новостные сюжеты, мелькавшие по всем каналам. Но и они, и учебники по криминалистике – все это создавало лишь иллюзию близости к раскрытию дела Чэнь Линь Шуфэнь, на деле разбиваясь о непреодолимый барьер.

Телевидение транслировало арест серийной убийцы, лишившей жизни семерых детей. Нельзя было сказать, кто были эти люди в толпе у входа в ее дом: родственники жертв, местные жители или приехавшие издалека любители скандальных сенсаций. Они так плотно набились на тропинке на берегу, ведшей к ее дому, что яблоку было негде упасть. У людей в руках были метлы, биты, рыболовные крюки и другие вещи; они выкрикивали угрозы убить ее, не оставляя ей ни малейшего шанса на базовое право человека на защиту, следствие и суд. Один из журналистов решил воспользоваться ситуацией и в заголовке своей статьи окрестил Чэнь Линь Шуфэнь «первой женщиной, приговоренной к смертной казни со времени отмены военного положения». Общественное мнение постепенно становилось все более радикальным и в конце концов превратилось в лампу, мерцавшую зловещим черным светом высоко над рыбацким поселком. Окутав тьмой простой и безыскусный Шуйдиляо, мрак постепенно распространился на всю страну, погрузив ее в тревогу и беспокойство, так что суд был вынужден включить убийцу в список смертников, запретить любые свидания с ней и отклонить прошения о судебно-психиатрической экспертизе, чтобы оправдать ожидания общественности.

Это была самая значительная серия убийств в истории органов общественного порядка и безопасности Шуйдиляо, не только вызвавшая панику у местного населения, но также привлекшая пристальное внимание всего Тайваня от Наньду до Бэйчэна. Чэнь Линь Шуфэнь сейчас была знаменитостью. Любая новость о ней тут же становилась предметом всеобщего обсуждения. Родители предупреждали детей ни в коем случае не брать ничего от незнакомцев и даже полученные от знакомых людей лакомства не тянуть тут же в рот. Согласно записям Се Вэньчжэ, заключенная в тюрьме Чэнь Линь Шуфэнь хранила молчание, однако ее психическое состояние было очень нестабильным, с сильными перепадами, вплоть до того, что она даже пыталась нанести самой себе повреждения, и пришлось принудительно вводить ей транквилизаторы и сажать на специальные лекарственные препараты. Несмотря на то что те облегчили ее состояние, из-за их приема Чэнь Линь Шуфэнь стала еще более странной и начала разговаривать сама с собой. Всякий раз, когда Юэсюэ допоздна засиживалась с материалами дела, в ее голове непостижимым образом, помимо собственных мыслей, всегда начинал звучать голос Чэнь Линь Шуфэнь, каким она обращалась к тем детям.

Юэсюэ видела ее только на фотографии и в новостных выпусках по телевизору, а ее голос доносился из телевизионных динамиков, но был таким слабым, что было совершенно невозможно разобрать, о чем она говорит. Юэсюэ написала с десяток грамотно составленных ходатайств в надежде, что судья или руководство тюрьмы Наньхай пойдут на уступки и позволят доценту психологического факультета Университета Бэйчэн лично встретиться с Чэнь Линь Шуфэнь и собрать материалы, которые в том числе могут пригодиться и судье.

«Если приговор в отношении Чэнь Линь Шуфэнь будет поспешно приведен в исполнение, то это не поможет предотвратить будущие преступления, поскольку неоткуда будет узнать о мотивах, приведших к серии убийств. Это лишь поспособствует продолжению трагедии, а жизни семерых детей будут загублены зря. Надеюсь, что судья проявит понимание и позволит мне побеседовать с Чэнь Линь Шуфэнь. Я верю, что мои знания в сфере психологии и поведенческого анализа смогут помочь в данном деле».

Таких писем было написано с десяток, но они либо остались без ответа, либо были официально отклонены. Нужно было лишь добиться свидания с Чэнь Линь Шуфэнь, и тогда – Юэсюэ была уверена в этом – она сможет достучаться до подозреваемой и та откроет ей свое сердце, согласится поведать свою историю, включая самое важное – мотив убийства. Это стало бы прорывом в психологии и криминологии, заострило бы внимание на разработке законов и оказало помощь в предотвращении преступлений, а самое главное – эти несчастные семь маленьких душ получили бы истинную справедливость.

Тем не менее судья раз за разом продолжал хладнокровно отклонять ее ходатайства и прошения и даже считал, что профайлинг и криминальная психология в целом – не что иное, как гипотетическая псевдонаука. Мол, нет никаких доказательств того, что психологию преступников необходимо подвергать более подробному анализу, чем психологию обычного человека. Он также не считал, что исследования Юэсюэ способны оказать хоть какую-то помощь в данном деле.

На изучение профиля Чэнь Линь Шуфэнь Юэсюэ потратила все свои силы. Если все продолжится таким же образом, то под угрозой окажется не только ее карьера, но и дружба с Цзинфан. Та отвечала за систематизацию материалов по данному делу, поэтому не могла не понимать всей его важности. Конечно, она все понимала, но когда Юэсюэ с головой уходила в него, это неизбежно сказывалось на их дружбе – она отдалялась от Цзинфан и временами задерживалась на кафедре допоздна с Се Вэньчжэ, чтобы обсудить все детали, поэтому Цзинфан все сильнее настраивалась против него.

– Если б не ты, я вообще не обратила бы внимания на этого выскочку с заграничным дипломом! Меня чуть не стошнило, когда он в тот день на весь факультет обратился к тебе по имени. Что еще за учитель Юэсюэ?! Где это видано!

– Ну ладно тебе… Как-никак, он был моим сокурсником в США.

– Вы абсолютно разные!

– Разве? Мы ведь окончили один и тот же курс.

– Ты, в