переваривая информацию. — Я понял. Догони Андрея, только потише, а то неизвестно, сколько их тут по лесу ходит, — сказал он, понизив голос до шёпота. — Мы с Денисом с этими разберёмся. Рация с тобой? - Нет, в машине осталась, - ответил Сергей. - Ясно, тогда встретимся на дороге. Сергей кивнул — коротко, без лишних слов. Развернулся и побежал в ту сторону, куда скрылся Андрей. Его движения были плавными, но стремительными: он пригибался, прятался за деревьями, выбирал путь по мягкому мху, чтобы не хрустели ветки. — Денис, возьми у меня в рюкзаке скотч и свяжи их покрепче, — сказал Дмитрий, продолжая целиться в двоих мужчин. Его голос звучал ровно, но в глазах читалась холодная решимость. — Э‑э, братан, это лишнее, мы просто уйдём и всё, лады? — снова сказал тот, что стоял вторым. Его лицо побледнело, пальцы нервно теребили край рубашки. Дмитрий качнул головой, не отводя пистолета: — Я тебе не братан. И я не люблю, когда угрожают моим людям. — Мы поняли, — закивал мужик, судорожно сглатывая. — Больше здесь не появимся. Никогда… Денис в это время достал из рюкзака Дмитрия моток скотча, обошёл того, что говорил. Его движения были чёткими, выверенными — будто он делал это не в первый раз. — Руки назад, — процедил Денис. Тот нехотя подчинился, скривив губы в бессильной злобе. Первый вдруг резко качнулся и рванул влево, пытаясь уйти от прицела. Дмитрий выстрелил — коротко, без колебаний. Глухой хлопок разорвал лесную тишину. Схватившись за правое колено, мужчина с воплем упал и начал кататься по траве, завывая от боли. Кровь проступила сквозь ткань, растекаясь тёмным пятном. — Ты чё творишь? По беспределу? — завопил связанный, дёргаясь в попытках освободиться. Его голос дрожал, в глазах мелькнул неподдельный ужас, перемешанный с бессильной злобой. Дмитрий с досадой посмотрел сначала на раненого, корчащегося в траве, потом на связанного. В его взгляде не было ни торжества, ни злорадства — только усталая твёрдость. — Денис, второго тоже свяжи, — скомандовал он, убирая пистолет в кобуру. Движения были размеренными, будто он выполнял рутинную работу. Денис молча кивнул, подошёл к раненому. Тот попытался отползти, но Денис резко прижал его к земле коленом, быстро обмотал руки скотчем. Мужчина стонал, но больше не сопротивлялся — боль лишила его воли к борьбе. Дмитрий отошёл на пару шагов, огляделся. Лес молчал, но где‑то вдали слышался приглушённый треск веток — Сергей и Андрей всё ещё были в движении. — Оставайся пока здесь, я метнусь к машине, проверю третьего — если он ещё не очухался и не свалил. Денис кивнул, снова взял в руки автомат, наводя прицел на связанных мужчин. Его поза была расслабленной, но взгляд — цепким, внимательным. Он не сводил глаз с пленников, готовый отреагировать на малейшее движение. Раненый продолжал стонать, его товарищ дёргался, пытаясь ослабить скотч, но безрезультатно. Лес окутывал их тишиной, в которой каждый звук казался громче обычного: шелест листьев, дыхание пленников, отдалённый крик птицы. Дмитрий развернулся и бесшумно скользнул в чащу. Его силуэт растворился среди деревьев, оставив Дениса одного на страже.

Дмитрий осторожно подбирался к ложбине, где они оставили машину. Каждый шаг — продуманный, каждый взгляд — цепкий. Он пригибался, прячась за стволами, сливаясь с тенями. Воздух стоял густой, пропитанный запахом прелой листвы и металла. Он остановился, замер, прислушиваясь. Ухо уловило лишь редкое щебетание птиц да шелест ветра в кронах. Тишина. Но тишина обманчива — Дмитрий знал это лучше многих. Стараясь ступать как можно тише, он вышел к машине. Подошвы мягко касались мха, не издавая ни звука. Он обошёл автомобиль кругом, внимательно осматривая каждый сантиметр. Никого. — Чёрт! — выругался он сквозь зубы, сжимая кулаки. В висках застучала тревога. Присев на корточки, он начал внимательно разглядывать примятую траву. Следы были отчётливые: один человек — тот, кого Сергей вырубил у машины, — уходил в сторону берёзовой рощи. Дмитрий двинулся по следу, пригибаясь, скользя взглядом по земле. Вскоре следы раздвоились: один путь уходил вглубь рощи, второй — к зарослям шиповника. Дмитрий остановился, выпрямился. Он закрыл глаза, пытаясь уловить хоть какой-то звук — шорох, вздох, хруст ветки. Тишина. Ветер усилился, зашелестел листьями, взметнул пыль. Дмитрий резко развернулся, оценивая обстановку. Солнце уже клонилось к закату, тени становились длиннее, лес наполнялся сумеречной дымкой. «Так... Очнулся и ушёл...?? — мысли метались в голове. — Скорее всего, вернулся к своим..? Или пытается спрятаться?» Он быстрым шагом направился обратно, пригибаясь под низко нависшими ветвями. Каждый шаг отдавался в ушах, каждый шорох заставлял замирать. Где-то вдали — едва уловимый треск веток. Дмитрий замер, прислушался. Звук стих. Он ускорил шаг, стараясь не шуметь. Берёзы сменялись густыми зарослями орешника, затем — поляной с высокой травой. Впереди уже виднелась прогалина, где остались Денис и пленники. Когда он вышел на открытое место, то увидел Дениса — тот стоял в той же позе, автомат наготове, взгляд — в пленников. Раненый всё ещё стонал, связанный — молчал, сверля Дмитрия ненавидящим взглядом. — Ну? — коротко спросил Денис, не поворачивая головы. — Нет никого. Ушёл, сволочь, — Дмитрий подошёл ближе, тяжело дыша. — Надо решать: что делать с этими?! Денис растерянно посмотрел на него и тяжело вздохнул.

Глава 7. Моральный перекрёсток

Андрей бежал так, как не бегал никогда. Даже когда выбирался из города сквозь толпы заражённых и мечущихся в панике людей, он и то сохранял больше спокойствия, чем сейчас. Паника захлестнула его удушливой волной — сердце колотилось о рёбра, словно пыталось вырваться наружу, в горле першило от сухого воздуха, а перед глазами мелькали размытые силуэты деревьев. Он мчался через лес с одной мыслью: добежать до безопасного места, спрятаться, скрыться… Он слышал сзади хруст веток и топот ног — эти звуки только подстёгивали страх, заставляя мышцы работать на износ. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за одежду, но он не замедлялся. — Андрюха! — вдруг раздался голос Сергея. — Стой! Андрей пробежал по инерции ещё несколько сот метров, затем сбавил темп, резко обернулся, испуганно оглядываясь назад. Грудь ходила ходуном, ноги подкашивались, но он был готов при малейшей опасности снова