Аня удивилась ещё раз — с какой стати Ольга взяла на себя роль лидера? Но перечить не стала. Стянула с плеч рюкзак, расстегнула молнию.

Она шагнула к полкам. Руки дрожали, но она заставила себя сосредоточиться. Глаза скользили по надписям. Она хватала упаковки, складывала в рюкзак, стараясь не пропустить ничего важного. Потом — к секции с контрацептивами. Здесь выбор был скромнее, но то, что нужно, нашлось и срок годности в норме.

Каждый раз, когда она наклонялась вниз или тянулась к верхней полке, она бросала взгляд на Ольгу. Та стояла неподвижно, как статуя, только глаза бегали по залу, сканируя каждый угол. В её позе читалась не просто настороженность — какая-то затаённая решимость, будто она знала что-то, чего не знала Аня.

Тишина давила. Аня слышала только своё дыхание и шорох упаковок. Где-то вдали — едва уловимый скрип, будто кто-то медленно шагал по второму этажу. Она замерла, прислушалась. Ольга тоже напряглась, повернула голову в ту сторону. Но звук исчез, растворившись в безмолвии.

— Быстрее, — шепнула Ольга, не оборачиваясь.

Аня кивнула, сглотнула ком в горле и продолжила сбор. Рюкзак тяжелел, но она не останавливалась. Сейчас каждая таблетка, каждый бинт были большой ценностью. А вопросы… вопросы останутся на потом.

* * *

Сознание к Елене возвращалось постепенно, словно пробивалось сквозь вязкий туман. Сначала она ощутила лишь неудобство — жёсткая поверхность под спиной, скованность в мышцах, странный запах пыли и металла. «Почему так неудобно лежать? Кровать в комнате вполне комфортная…» — промелькнуло в голове.

Потом память обрушилась на неё лавиной: парковка, ряды машин, микроавтобус с приоткрытой дверью… и вдруг — мужской голос за спиной. Дыхание на миг остановилось, мысли заметались, как испуганные зайцы. Елена заставила себя лежать неподвижно, не открывая глаз. «Спокойно. Сначала — прислушаться».

Тишина, но не абсолютная. Где-то вдали — лёгкий шелест ветра, будто листья перешёптываются с крышей. Скрип… возможно, раскачивается открытая дверь. И больше ничего. Ни шагов, ни голосов.

Она решила приоткрыть глаза — сначала один, потом второй. Первое, что увидела, — чьи-то ноги в грязных кроссовках и камуфляжных штанах. Ткань потрёпанная, на коленях — следы грязи, будто человек долго полз или сидел на земле.

Потом раздался голос — негромкий, но твёрдый:

— Ну что, очнулась?

Елена медленно подняла взгляд. В проёме открытой двери салона стоял мужчина средних лет. Тёмные волосы слегка спутаны, в них пробивается седина. Серые глаза — холодные, внимательные, будто сканируют её насквозь. Небольшая борода, аккуратно подстриженная. Камуфляжная куртка с множеством карманов, на поясе — ножны с рукоятью ножа, за плечами — потрёпанный рюкзак с торчащими из бокового кармана проводами или верёвками.

Он не двигался, просто смотрел, словно ждал её реакции.

— Ты откуда взялась-то? Живёшь здесь где-то рядом? — снова спросил он, чуть наклонив голову.

Елена похлопала глазами, пытаясь собраться с мыслями. Осторожно выпрямилась, усаживаясь на сиденье. Голова кружилась, в горле — сухость, будто она проглотила горсть песка. Она снова посмотрела на мужчину, подняла руку, осторожно ощупывая голову. С левой стороны — небольшая шишка, прикосновение отзывается резкой болью. «Значит, ударилась. Но когда? При падении? Или…»

— Вы… кто? — спросила она, голос звучал хрипло, словно чужой.

Мужчина удивлённо моргнул, потом усмехнулся — коротко, без тепла.

— В смысле кто? Человек! — он чуть развёл руками, будто удивляясь её вопросу.

Елена поморщилась — голова пульсировала болью. Мысли метались: «Что ему отвечать? Насколько он опасен? Один или нет?» Она огляделась: салон микроавтобуса тесный, окна затемнённые, снаружи — лишь размытые очертания деревьев и неба. Дверь открыта, но за спиной мужчины — только узкая полоска света и неясные тени.

Она сглотнула, пытаясь увлажнить горло.

— Я… не помню, как сюда попала, — произнесла она осторожно, следя за его реакцией.

Мужчина прищурился, его рука незаметно скользнула к поясу, к ножнам.

— Не помнишь? — повторил он, и в его голосе прозвучало что-то, от чего по спине пробежал холодок. — Интересно…

* * *

На ферме царил хаос — словно вихрь пронёсся по двору, взметнув пыль. Люди метались между домом, сараем, загоном для скота, заглядывали в каждую постройку, выкрикивали имена, прислушивались к малейшему шороху. Воздух был пропитан тревогой, словно перед грозой.

— Кто их видел последний раз и где⁈ — крикнул Сергей, выбегая из дома. Его голос дрогнул на последнем слове, а лицо, обычно спокойное и собранное, сейчас было искажено беспокойством. Рубашка выбилась из-под ремня, волосы взъерошены, будто он только что продирался сквозь заросли.

Виктор, стоявший у колодца, растерянно огляделся. Он только что вернулся с дальнего участка забора — руки в царапинах, на рукаве заплата, ещё не успевшая просохнуть после ремонта.

— Я сегодня весь день у забора, — пробормотал он, проводя ладонью по лицу. — Только утром их видел, на кухне… Они чай пили, смеялись что-то.

— Там никого! — донёсся крик Пашки. Он спускался с чердака, стуча сапогами по лестнице. На плечах — паутина, в волосах — пыль. — Ни в комнатах, ни на чердаке, ни в кладовке!

— Я… тёть Лену видела на кухне после завтрака. Она что-то искала в шкафчиках, потом ушла, — тихо сказала Яна, выходя на крыльцо.

В этот момент из дома также вышли Егор с Кариной. Лицо Карины было бледным, как полотно, губы дрожали. Она нервно ухватила Егора за руку, будто искала опору. Её пальцы, тонкие и холодные, впились в его рукав.

— Кажется, мы знаем, куда они могли уйти… — робко произнёс Егор, оглядываясь на остальных.

Сергей резко обернулся. Его глаза вспыхнули надеждой и страхом одновременно.

— Куда⁈ — его голос дрогнул.

Егор повернулся к Карине, мягко коснулся её плеча:

— Расскажи, — шёпотом сказал он.

Она взглянула на него, смущаясь ещё больше. Все взгляды скрестились на ней — напряжённые, ожидающие, почти обвиняющие. Карина сглотнула, провела рукой по волосам, будто собираясь с духом.

— Ну… я помогала Ане складывать лекарства… — начала она, запинаясь. — И… она сказала, что у нас почти всё просрочено. Очень много… И она… наверное, решила поискать что-то свежее. Я думаю, что… может быть, она пошла искать аптеку. А Лена с Ольгой… они… отправились с ней. — Она выдохнула, будто сбросила тяжёлый груз. — Я слышала, как они о чём-то спорили у Ольги в комнате, — тихо добавила она.

На мгновение воцарилась тишина. Только ветер шелестел листьями.

Сергей выругался сквозь зубы, сжал кулаки так, что побелели костяшки. Матвей стоял как парализованный — его обычно бодрое, румяное лицо стало серым, глаза широко раскрыты, будто он