дальней комнате, Матвей отлёживался каждый день. Сначала никто не обратил внимания — все были заняты, раздавался только стук ящиков и приглушённые разговоры. Но потом раздался невнятный возглас: — Ох… охренеть! Ик… Это… че… го… такое? Вы… хто? Все замерли. Матвей стоял посреди двора, мотаясь из стороны в сторону, как сломанный маятник. Его футболка была перекручена набок, волосы спутаны, глаза — мутные, с расширенными зрачками. Он с трудом поднял голову, пытаясь сфокусировать взгляд на людях, но каждый раз его взгляд скользил мимо, будто он видел не реальных людей, а размытые силуэты. Денис резко развернулся на голос брата. Лицо его на мгновение окаменело — смесь раздражения, тревоги и бессилия. Он бросил ящик, который держал, и быстро пошёл к Матвею. — Оооо, братиш… братиш… Ик… Братишка! — Матвей расплылся в широкой, неконтролируемой улыбке, попытался шагнуть навстречу, но тут же пошатнулся. — Пойдём, ты на ногах не держишься, — тихо, но твёрдо сказал Денис, осторожно беря брата под локоть. Он старался развернуть Матвея в сторону дома, но тот упёрся, мотая головой. — Ээээ, отстань… Не ппп… не пойду! — Матвей замахал руками, пытаясь оттолкнуть Дениса. Его движения были резкими, но неуклюжими — он то хватался за воздух, то вдруг резко наклонялся вперёд, будто собирался упасть. Кто‑то из группы Дмитрия невольно хмыкнул, но тут же сдержал смех — ситуация была скорее грустной, чем смешной. Светлана, стоявшая неподалёку, покачала головой и тихо пробормотала: — Опять… Матвей, оттолкнув Дениса, сделал шаг назад, но нога подвернулась, и он с глухим стуком рухнул на землю. Пыль взметнулась вокруг него, а он лишь нелепо дрыгнул ногой, словно пытался встать, но уже не мог. — Ну вот, — вздохнул Денис, опускаясь рядом. — Матвей, хватит. Давай нормально. Но Матвей только промычал что‑то нечленораздельное, попытался перевернуться на бок и замер, тяжело дыша. Андрей, наблюдавший за этим со стороны, тихо сказал: — Может, воды ему дать? Или… чего покрепче? — Покрепче ему точно не надо, — отрезал Денис, поднимая брата под плечи. — Поможешь? Андрей кивнул, подошёл и подхватил Матвея с другой стороны. Вместе они медленно повели его к дому. Матвей то и дело спотыкался, бормотал что‑то невнятное, но больше не сопротивлялся. За их спинами во дворе снова зазвучали голоса, но теперь в них было меньше оживлённости. Кто‑то тихо произнёс: — Вот это подарочек… А Светлана, глядя вслед уходящим, лишь вздохнула и вернулась к своим делам, но в глазах её читалась тревога. Дмитрий подошёл к Максиму, который в этот момент оживлённо разговаривал с Аней у крыльца дома. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на двор. — Анечка, мы очень рады, что у нас теперь есть фельдшер, и мы не останемся без медицинской помощи! — говорил Максим, жестикулируя с энтузиазмом. — Спальню внизу переделаем под медпункт — он несомненно нужен. Я тебя попрошу составить список необходимых лекарств. При первой же вылазке начнём запасаться. Аня смущённо улыбнулась, слегка поправив прядь волос, выбившуюся из‑под резинки. На её лице читалась смесь радости и ответственности — наконец‑то она могла применить свои навыки по‑настоящему. — Хорошо, Максим, сегодня же составлю, — ответила она, стараясь говорить уверенно. — Аня очень хороший фельдшер, уже успели в этом убедиться, — мягко подтвердил Дмитрий, подходя ближе. Его голос звучал тепло, с ноткой гордости, будто он лично отвечал за её профессионализм. — Отлично! — Максим вдруг улыбнулся и поднял бровь. — Может, оставим формальности и сразу перейдём на «ты»? Аня и Дмитрий синхронно кивнули, и в этом жесте было что‑то почти детское — облегчение от того, что можно сбросить официоз. — Вот и замечательно! Анечка, ты тогда иди, обживайся, — сказал Максим, смягчив тон. Аня, продолжая улыбаться, направилась к дому. Её шаги были лёгкими, почти пружинящими — видно, что она ощущала себя нужной. Максим перевёл взгляд на Дмитрия. Лицо его стало серьёзнее, в глазах мелькнула искорка сосредоточенности. — Ну, теперь с тобой решим вопрос. Что будем делать с лидерством? — спросил он, скрестив руки на груди. Дмитрий хмыкнул, взъерошил волосы — жест, выдававший лёгкое напряжение. — А что с ним делать? Ты же здесь главный. Я на лидерство не претендую. — Понятно. Но твои люди привыкли слушаться тебя… — Максим слегка наклонил голову, внимательно изучая собеседника. — Это не проблема, я с ними поговорю, — ответил Дмитрий твёрдо, без тени сомнения. — Они поймут. — Хорошо. — Максим задержал на нём взгляд ещё на секунду, словно проверяя искренность слов, затем кивнул. — И надо составить график дежурств. Возьмёшься для начала? — Конечно, — Дмитрий согласно кивнул, уже мысленно раскладывая задачи по полочкам. — Вообще, хотел бы ходить за припасами... командир! — Пойдёшь, не переживай, — Максим хлопнул его по плечу с дружеской силой. — Ты нам нужен везде. Он развернулся и направился к дому, но на полпути остановился, обернулся: — И ещё… спасибо, что доверился. Это много значит. Дмитрий молча кивнул — коротко, но весомо. В этом жесте не было пафоса, только твёрдая уверенность.
Утро следующего дня началось с собрания в кабинете. Солнце пробивалось сквозь занавески, рисовало на полу чёткие прямоугольники света. Максим стоял у стола, сложив руки перед собой. Его поза была спокойной, но в глазах читалась собранность — он явно продумал речь заранее. Вокруг расположились все члены группы: кто‑то на стульях, кто‑то прислонился к стене, дети тихо сидели на подоконнике. В комнате было тесно, но никто не жаловался — все понимали: от этого разговора зависит их будущее. — Вчера все устали, переезд, обустройство заняли много сил, поэтому я не стал грузить вас ещё больше, — начал Максим, голос звучал ровно, без напора. — Собрал вас всех, чтобы совместно решить насущные вопросы, распределить, кто чем будет заниматься и за что отвечать. Он сделал паузу, обвёл взглядом присутствующих. В глазах каждого читалось разное: у кого‑то — настороженность, у кого‑то — облегчение, у детей — любопытство. — Итак, совместно с Дмитрием мы решили, что за главного остаюсь я. Если кто‑то не согласен, прошу высказаться сейчас. В комнате
