Он оглянулся на мёртвые корпуса фабрики.

— Я найду этого мента. И он у меня жив не будет.

* * *

Подвальное помещение было отделано под лабораторию. Кафель во всю ширь стен, белый потолок, современные плоские квадратные светильники смотрелись странно, как окна в другой мир. Свет был ровный и чересчур холодный.

В белом халате у тела стоял учёный Артур Альфредович Эбель. Рядом генерал Кольев. За его спиной молча замер помощник Разумовский.

На шарнирной кровати с пластиковыми рукоятями лежала Инга Беловская. К голове, рукам и груди её были прикреплены датчики. Провода уходили к стойкам аппаратуры, экраны мерцали мерными линиями графиков.

— Это и есть прототип очеловеченного искусственного интеллекта? — удивился Кольев.

— Да, — кивнул Эбель. — Это известный нейрофизиолог.

Он говорил с лёгкой гордостью.

— У неё уникальная структура мозга. Только такое сознание можно перевести в цифровое поле. И вот теперь она у нас, наконец. Теперь проект «Селена» ускорится, я вас уверяю.

— Да уж, ускорьтесь, будьте добры, — хмыкнул генерал. — Мне, чтобы её раздобыть, пришлось пожертвовать людьми и деньгами.

— Сочувствую, — кивнул Эбель.

— Сочувствие здесь неуместно, — сухо ответил Кольев. — Это обычный бизнес. Есть расходы, потери. Всё меркнет перед конечной точкой. И вы представляете, что будет, когда мы сделаем прорыв?

— Да… — мечтательно проговорил ученый.

Но думал он совсем не о прибыли. Он думал о научных премиях, о признании, о громких публикациях, о Нобелевской премии. Это было для него важнее всего. Он не до конца понимал и не знал, для чего на самом деле готовится проект «Селена». А возможно, его не слишком и интересовало, что предназначен он не для развития страны и укрепления правопорядка, а совсем наоборот — для создания саботажа на государственном уровне.

Он не знал также, какая роль ему уготована. Роль разрушителя, а не создателя.

Нет, Эбель вовсе не был патриотом. И уж тем более альтруистом. Он был обычным тщеславным эгоистом, готовым преступить закон ради собственных хотелок. Потому Кольев его и выбрал.

— Здесь, в помещении, точно не будет никаких проблем? — спросил генерал. — Всё-таки это здание НИИ.

— Нет, нет, — поспешно ответил Эбель. — Это закрытый блок. Доступ есть только у меня и у моего ближайшего ассистента.

Он сделал жест рукой, будто отсекая все сомнения.

— Здесь стоит система защиты. Всё это на ваши деньги мы обустроили. Официально здесь проводятся исследования бактериологического характера. Зона карантина. Поэтому допуск из сотрудников сюда никто не имеет. Да никто и не пойдёт.

— Отлично.

— И я за этим тщательно слежу. Но понадобится ещё кое-какое оборудование. Я могу составить список. Желательно установить его в ближайшее время.

— Всё будет. Пишите прямо сейчас, — заверил Кольев.

— И вот ещё вопрос, — задумчиво спросил Эбель. — Какой характер мы придадим новому интеллекту? Это мужчина или женщина?

— Конечно же, женщина, — сказал Кольев сразу. — Селена — женское имя.

— Да, да, я так и подумал, — кивнул учёный.

Он повернулся к столу.

— А вот… мой ассистент набросал эскиз её внешности. Посмотрите, одобрите.

— Но она же будет виртуальная, — нахмурился Кольев. — Зачем внешность рисовать?

— Ну, всё-таки некая цифровая оболочка должна быть. Где-то она же будет: на мониторах и так далее. И, возможно, создадим голографический образ. Такой, который будет виден…

Эбель сделал жест рукой в воздухе.

— Вот прямо рядом с нами. Как я вас сейчас вижу.

— Голографический образ… — протянул Кольев. — Это интересно.

— Вот, посмотрите, пожалуйста.

Артур Альфредович подошёл к монитору, щёлкнул мышкой, открыл папку. Сел за стол, снова щёлкнул, нажал на файл. На экране открылась фотография.

Там была девушка. Полная противоположность Инге Беловской.

Колючие серые глаза, жёсткий взгляд. Чёрные волосы отдавали синим хищным отливом, смуглая кожа. Фигура подтянутая и сухая, с выраженной и одновременно скрытой силой. Внешность такая, будто перед тобой действующая спортсменка, смелая, решительная. Причём из какого-то силового вида спорта.

Она буквально притягивала взгляд.

— Хм, — хмыкнул Кольев. — А ничего так. Мне нравится. Только взгляд ещё пожёстче надо сделать. Пусть ваш ассистент над этим поколдует.

— Да куда уж жёстче, — развёл руками Эбель. — Тогда это будет просто фурия.

— Пусть будет фурия, — спокойно сказал Кольев. — Лучше фурия, чем вялая гусеница.

— Хорошо, попробуем.

— И характер сделайте соответствующий внешности, — добавил генерал. — Это принципиально.

Ученый кивнул, глядя на экран, где уже начинал формироваться образ Селены.

— Да, да, конечно. Будем проводить работы по сканированию мозга Беловской. А человеком она была добрым. Но мы это пропустим через психомодулятор. Кое-что подтянем, кое-что подправим, и будет у нас жёсткий, твёрдый сотрудник полиции. Вернее, сотрудница.

— Жёсткий и твёрдый — это хорошо, — кивнул Кольев. — Работайте, всё, что понадобится, у вас будет.

— Спасибо, Александр Андреевич.

— Стёпа, запиши там, какое оборудование и что надо закупить.

Генерал кивнул своему помощнику и, не оглядываясь, направился к двери.

Глава 10

Я уже довольно долго для опера сидел в кабинете. Делал вид, что изучаю сводку, листал бумаги, водил ручкой по полям. На самом деле я общался с Иби по поводу генерала Кольева.

— Егор, я на него тут нашла кое-что, — сообщила напарница.

— Говори.

— Кольев Александр Андреевич. В конце девяностых проходил службу в одном из управлений, связанном с международным взаимодействием. В тот период в отношении него проводилась служебная проверка. Поводом стали контакты с представителями американских военных советников, которые официально проходили по линии совместных программ. По служебным документам ничего такого: обмен опытом, консультации, рабочие встречи.

Она сделала короткую паузу и продолжила.

— Однако в ходе проверки всплыли неформальные контакты. Частные встречи, телефонные разговоры вне протокола, передача аналитических материалов, которые не входили в утверждённый перечень. Хотели возбудить дело. Проверяли долго. Прямых доказательств сотрудничества с иностранными спецслужбами, однако, найдено не было.

— И что в итоге? С него сняли подозрения? — уточнил я.

— Да. Формально сняли. Он был полностью реабилитирован на службе. Проверку списали в номенклатурное дело. Материалы убрали в архив. После этого его карьера даже пошла вверх. Причём… резко. Я просматриваю документы — назначения следовали одно за другим. Должности тут отмечены