Они партизаны, взятые нами в плен. Ведем их на допрос. За ними идут обер-ефрейтор Шмидт и рядовой Кох. Замыкают шествие Рихтер и Шольц с пулеметом. Лица у всех должны быть каменными. Ни с кем не разговариваем. Поясняю: мы – элита немецкой армии, охотники за партизанами и их главарями. Головы держим высоко и гордо. Какая-то охрана моста – нам не ровня. На нее вообще не смотрим. Взгляд направлен поверх голов. Зрим опасность со стороны леса. Пусть у них у всех возле моста штаны намокнут от нашего появления. Говорю, если надо, только я. Вы держите языки за зубами, даже если вас что-то кто-то спрашивает. Смотрите на всех свысока. Вы – сама надменность. Все ясно.
Разведчики в строю молчали, показывая командиру свое понимание поставленной им задачи.
– Вперед, – скомандовал Шефер.
Максим посмотрел на себя и на Фишера. Он сам в своей старой красноармейской форме, но без ремня, в распущенной гимнастерке, под которой спрятан за поясом штанов взятый им сегодня в бою трофейный «Вальтер». В кармане запасная обойма к нему. Сзади, у поясницы острый нож в ножнах. Его товарищ похож на обыкновенного крестьянина. Широкие штаны с заплатой на колене и парой дырок. Грязная, в сальных пятнах рубаха навыпуск, кепка на голове. У живота за поясом «Люгер», за голенищем сапога остро отточенный нож.
За пару километров до моста через реку Шмидт и Кох связали им веревкой за спиной руки на запястьях, сделав узлы слабыми и легко распускаемыми самими же разведчиками. Обер-лейтенант Шефер еще раз осмотрел всех и, не найдя повода придраться к внешнему виду подчиненных, скомандовал: «Шагом марш».
Передовое охранение гитлеровцев перед мостом, не зная, что сказать встреченной ими группе соотечественников во главе с высоким человеком в камуфлированной куртке и в офицерской фуражке, явно старшим, полностью растерялось. Старший охраны лишь махнул куда-то вдаль рукой, как бы давая сигнал жестом кому-то возле самого моста. Шефер с разведчиками не спеша прошли мимо. Как и было заранее обозначено, никто из них не придал особого значения солдатам из передового охранения, из-за чего напряжение у тех сразу же спало. Офицер и шестеро до зубов вооруженных людей с ним явно сошли за своих. А пленные со связанными за спиной руками точно выглядели, как их боевая добыча.
Приближаясь к самому мосту, Максим, словно пытаясь убедиться в правильности своих выводов о построении обороны противника, что длительное время наблюдал в бинокль с различных скрытых позиций, краем глаза осматривал ее с близкого расстояния. Справа и слева, на некоторой удаленности от полотна железной дороги были оборудованы капониры с автоматическими зенитными орудиями. Вокруг них множество ходов сообщения и плотная маскировка повсюду, включавшая в себя сети защитного цвета и огромные ветви деревьев. Под насыпью и ближе к берегу реки – пулеметные гнезда. В стороне от них, куда вели петляющие траншеи, – стрелковые ячейки. Дежурные смены солдат охраны и зенитных расчетов на своих местах.
– Что тут у вас? – остановился Шефер возле вышедшего к нему навстречу вражеского офицера, спросив его на немецком языке.
При этом, как заметил Максим, перед тем как начать говорить, он прижал руку к горлу, а его слова послышались со стороны такими, будто их произносил человек с сильной простудой или со слабым слухом. Хрип и сдавленность в голосе отчетливо слышали разведчики. Их командир как будто напомнил им о молчании во время следования через порядки гитлеровцев на железнодорожном мосту.
Подобное Максиму уже приходилось слышать на фронте. Во время одного из первых боев, в которых ему довелось участвовать, таким голосом разговаривал капитан-артиллерист, получивший днем ранее контузию и почти оглохший во время интенсивного и тяжелого сражения с немецкими танками и мотопехотой.
– Ай да Шефер! – про себя похвалил Максим своего командира за сообразительность.
Несовершенство произношения он ловко компенсировал изображением заработанных на войне физических недостатков, что были так присущи прошедшим множество боев фронтовикам по обе стороны конфликта.
– Все было спокойно до вчерашнего дня, – ответил ему немецкий офицер в звании обер-лейтенанта. – Но, похоже, объявились в наших краях партизаны. Незадолго до вашего появления недалеко отсюда произошел бой с ними.
– О да, – кивнул в ответ Шефер, продолжая прижимать руку к горлу. – Мы пару часов назад двоих взяли.
Он кивнул назад, указывая на Максима и Фишера, стоявших на железнодорожном полотне и в окружении своих товарищей, изображавших немецких солдат из какой-то команды, специализирующейся на сложной и не очень обычной боевой работе в лесах.
– Мы тоже одного сегодня утром схватили, – улыбнувшись, ответил немецкий офицер. – Провода связи нам порезал. До сих пор не восстановили. А вчера его видели в лесу на другом берегу. Выслал туда группу солдат, и они нашли партизанский схрон с взрывчаткой. Несколько ящиков. Похоже, они наш мост взорвать хотели. Но теперь у них это не получится.
Немец расплылся в широкой и довольной улыбке.
Познания в языке врага у Максима не были значительными. Но даже того объема, которым он владел, ему было достаточно, чтобы разобрать суть слов командира охраны моста через реку. Он понял, как и почему лесной схрон со взрывчаткой был обнаружен гитлеровцами. Его вины, оказывается, тут не было. Напрасно обер-лейтенант ругался на них с Фишером и обвинял их в утрате ценного груза и срыве задания командования. Очевидным было постороннее вмешательство и стечение обстоятельств. Никто не думал, что в этом же районе объявится боец какого-то партизанского отряда, который еще не был обнаружен разведчиками Шефера, хотя они этим вопросом плотно занимались.
– И куда вы дели найденную взрывчатку? – спросил у гитлеровца Шефер.
– Себе оставим, пригодится, – засмеялся немецкий офицер и кивнул в ту сторону, где несколько его солдат копали в это время землю и распиливали бревна, видимо, строя новое укрытие, а рядом с ними, за деревьями были аккуратно сложены те самые ящики, что прятали в схроне Максим и его товарищ.
– Это правильно! – одобрил Шефер затею немца и добавил: – Незачем отдавать их кому-то. Самому может понадобиться.
– Куда вы идете? – спросил офицер.
– Доставим этих двоих командованию для допроса и будем ждать дальнейших распоряжений, – ответил Шефер, кивнув в сторону Максима и Фишера, и тут же добавил: – Можем и вашего пленника прихватить. Или он вам очень нужен?
– Нет, нет. Забирайте его с собой, – затараторил тот. – Мне не до него. А вы сами разберетесь, что с ним делать.
Он что-то крикнул одному из солдат, и через несколько минут к разведчикам привели плохо одетого парня очень маленького роста, вид которого говорил о том, что его изрядно побили
