Рано утром, когда первые лучи солнца осветили землю, из дома в лесу вышли две группы людей. Воздух был пропитан прохладной свежестью, а в кронах деревьев перекликались ранние птицы — их звонкие трели казались почти неуместными в этом мире, где тишина чаще означала опасность.

Дмитрий и Денис отправились пешком. Оба были в тёмной одежде, с рюкзаками, где уместились минимум припасов, оружие и необходимые вещи. Дмитрий на мгновение остановился, обернулся на дом, словно впитывая последние детали привычного убежища. Денис не обернулся и ничего не сказал — без слов было понятно: впереди долгий и нелёгкий путь. Не прощаясь, они двинулись в сторону леса, быстро сливаясь с тенями между деревьями.

Вторая группа выехала на машине скорой помощи. Максим, Андрей, Сергей и Никита проверили всё в последний раз: топливо, канистры, закрепили снаряжение. Скорая, выкрашенная когда‑то в стандартный белый цвет, теперь была частично покрыта пятнами грязи — следы долгих скитаний. Максим сел за руль, коротко кивнул остальным. Двигатель завёлся с приглушённым рыком, и машина медленно тронулась по заросшей дороге.

Долгих проводов решили не устраивать — ни объятий, ни напутственных речей. Слишком много уже было расставаний, слишком часто слова оказывались тяжелее поступков. Каждый понимал: впереди неизвестность, и чем короче прощание, тем проще идти вперёд.

Две группы разошлись в разные стороны: одни растворились в густой зелени леса, другие — на извилистой дороге, теряющейся среди холмов. Лишь следы шин и примятая трава напоминали, что здесь только что были люди. А потом и эти знаки стерлись под лёгким ветерком, будто сама природа спешила скрыть их присутствие.

К обеду Денис и Дмитрий прошли уже изрядную часть пути. Солнце поднялось высоко, пробиваясь сквозь листву узкими лучами, а воздух наполнился запахом разогретой хвои и сухой травы.

Сначала они миновали кооператив, где жили до недавнего времени. Тишина.

Дальше потянулись пустые дачные посёлки. Брошенные дома выглядели печально и одиноко.. Ни звука, ни движения — только ветер шелестел листвой.

И вдруг — шорох. Глухой, мерный, будто множество ног шаркало по земле. Дмитрий резко поднял руку, Денис замер. Оба метнулись с дороги в лес, прижались к стволам деревьев, затаили дыхание.

Из‑за поворота вывалилась толпа. Бродячие. Их было не меньше сотни — фигуры в рваной одежде, с опущенными головами, с бессмысленным взглядом. Они двигались медленно, словно не видя ничего вокруг, лишь изредка клацали зубами или дёргали руками, будто пытаясь схватить воздух.

Они дождались, пока толпа проползёт мимо, растворяясь в лесной тени, и лишь тогда выдохнули.

— Охренеть...сколько их.., — прошептал Денис, оглядываясь.

— Да, — кивнул Дмитрий. — Теперь держимся в лесу,так безопаснее.

Они пошли параллельно шоссе, прячась за кустами и деревьями. Под ногами хрустели сухие ветки, но оба двигались почти бесшумно — навык, выработанный за месяцы выживания.

Через пару километров Дмитрий остановился, жестом приглашая Дениса присесть у поваленного ствола.

— Какой план у нас? — тихо спросил Денис, нарушая молчание. Он вытер пот со лба, оглядываясь по сторонам. — Всё‑таки… доберёмся — и что дальше?

— План простой, — ответил Дмитрий, глядя вперёд, будто уже видел то самое место. — Доберёмся до их убежища. Осмотримся, понаблюдаем. Сколько их, как охраняются, где слабые места. Потом решим, как лучше это гнездо разворошить. И главаря прикончить.

Он сделал паузу, провёл ладонью по лицу, словно стирая усталость.

— Надо бы транспорт найти. Пешком далеко не уйдём. И оружие тоже не помешает.

Денис ничего не сказал, лишь кивнул. Он понимал: это не просто месть. Это необходимость. Пока тот человек жив, пока его банда бродит по лесам, ни у кого из нормальных людей нет шансов.

Дмитрий поднялся, протянул руку:

— Пошли. Время не ждёт.

Вторая группа к этому времени добралась до небольшого городка. Машину скорой помощи оставили в лесу — среди густых елей, замаскировав ветками и присыпав листвой. Путь до окраины занял почти два часа: приходилось объезжать завалы, искать проходы между зарослями, ведя машину по едва заметным тропам. Потом пошли пешком.

Когда они вышли к первым домам, перед ними открылась мрачная картина. Дорога на въезде была перекрыта брошенными машинами — они стояли в два ряда, будто застывшая колонна, забытая посреди бегства. Распахнутые дверцы, кое-где выбиты окна, раскиданные вещи: сумки, одежда, детские игрушки, бумаги. На капоте одного авто лежал пожелтевший лист бумаги, прижатый камнем — видимо, записка, которую никто уже не прочтёт.

Непонятно было, почему люди так и не уехали, почему бросили автомобили. Может, кончился бензин. Может, дорогу впереди перекрыли. А может, просто поняли, что бежать некуда. Но теперь это было уже неважно.

Максим вытер вспотевшее лицо рукавом — солнце палило нещадно, а тень давали лишь редкие деревья у обочины. Он окинул взглядом группу: Андрей, Сергей и Никита стояли рядом, напряжённые, с оружием наготове.

— Фу‑у‑у, ну и жара, — выдохнул Максим. — Для начала давайте пошарим по машинам. Бензин сольём, если есть. Ищите также аптечки, лекарства, может, из продуктов что попадётся. Одежду тоже — из дома уезжали в спешке и не взяли толком ничего. И будьте осторожны, глядите в оба. Здесь могло остаться что угодно.

Сергей кивнул, проверяя нож на поясе:

— Может, кто‑то пусть наблюдает за окрестностями? Так надёжнее. Подаст сигнал, если что.

Максим задумался на секунду, потом кивнул:

— Хорошо. Андрей, ты наблюдаешь тогда. — Он передал ему бинокль. — Если какая угроза — подаёшь сигнал. Но очень громко шуметь нежелательно…

Он замолчал, оглядываясь. Вокруг — ни звука, кроме стрекота кузнечиков и шелеста листвы. Даже птицы молчали.

— Сигнал… — Максим потёр подбородок. — Давайте так: три коротких свиста — опасность, отходим. Два — внимание, что‑то не так, но не критично. Если всё чисто — один длинный. Повтори, чтобы все запомнили. Кстати, ты свистеть-то умеешь?

Андрей кивнул, принимая правила:

— Умею. Три — бежим, два — настороже, один — всё окей.

— Точно. И не уходи далеко. Держимся в зоне видимости. Сергей, Никита — вы со мной. Начинаем с крайних машин, двигаемся вдоль колонны. Всё ценное — в сумку, но не перегружаемся. Нам ещё возвращаться.

Они разошлись. Максим подошёл к первой машине — старенькому седану с распахнутой дверью. Внутри пахло пылью и затхлостью. На переднем сиденье лежала забытая кепка,