В столицах, в каменной неволе, грохочет, как набатный звон; в поля, где пот кровавый пролит, летит крылатым вихрем он. Гремит, звенит, зовет упорно, и ночью слышится и днем, и нависает тучей черной, грозящей огненным дождем. Следящий за кипеньем жизни порабощенных трижды масс, я слышу смех в моей отчизне, я слышу красный смех у нас. В нем голоса рабов сурово слились в один могучий хор, и глухо звякают оковы, клеймя терпения позор. Я вижу, чуть прикрою очи, ряды веков, ушедших прочь. Я слышу — смех рабов грохочет, холодный, мрачный, словно ночь. Я вижу на песке арены моих далеких братьев кровь. Им избавление от плена сулил зверей голодных рев. Ступает тяжко гладиатор, и меч над братом занесен. Толпа волнением объята, — спокоен, словно цезарь, он. Идут на гибель шагом твердым мои друзья, отбросив страх, встречают смерть с презреньем гордым и с красным смехом на устах. О смех, кипящий в черной чаше, смех, где смешались кровь и яд, заставь забыть все муки наши, наполни бодростью наш взгляд. Мы на господский пир не званы, и чужд, друзья, нам этот дом, идем не с флейтой и тимпаном в грехом наполненный Содом. Нет, мы, подав друг другу руки, идем вперед тропой крутой. Трубы могучей грянут звуки, нас позовут на бой святой. И над Содомом смех наш красный тогда победно прозвенит и приговор наш громогласный беспутным трутням возвестит. Перевод П. Железнова.

PRO PATRIA

И прогрессист, и демократ, и либерал{98}, большой притом, бай Тричко — он аристократ душой, богатством и умом. Он любит родину свою, болгарский мил ему народ. Ни разу не был он в бою, но несомненно — патриот. На карте, забывая страх, ведет кровопролитный бой; победу встретив или крах, тотчас же подымает вой. И сверх того, и сверх того, всех филантропов он щедрей, всегда открыт карман его для родины и для друзей. Он изумил вчера всех нас (так он один лишь сделать мог), поставил подпись и — тотчас опорожнил свой кошелек. Не говорил: «Потом подам!» А сразу — вот, мол, я каков! Вручил семь тысяч… господам, удравшим от большевиков{99}. Пьянея от своих щедрот, поступком славным умилен, как настоящий патриот, на подвиги готов был он. Он выпил рюмку коньяку, от удовольствия вспотел, потом в постели на боку спокойно, сладко захрапел. Ему явился в чудном сне сам царь, Романов Николай. Вдруг стук раздался в тишине и прозвучал собачий лай. «Анастасия, кто там? Ну?» «Солдат с медалью боевой. Он был в Салониках в