и чужды ее желанья, мечты и нужды. Верный девиз мой, кем бы я ни был, — кровь человечья, общая гибель. Бейте, казните — вот моя прибыль!» И для острастки, и для примера льющейся крови не было меры. Твердь сотрясалась, как в урагане, от возмущенья и содроганья. Кровь доходила людям до горла. Рабство над всеми бич свой простерло. Люди вздыхали глухо и молча, в звоне кандальном, в ярости волчьей. Волю забыло их безразличье. Марий и Сулла — в чем их различье? Что им бороться? Та же порода! Так же ужасен жребий народа. Перевод П. Антокольского.

СТРАНА ЧУДАСИЯ

На сотни и тысячи верст,        красивый и благодатный, не столько чудесный, сколько чудной,        раскинулся край непонятный. Его три берега берегут:        Эгейский — на юге, сбоку, на севере — пена дунайской волны        и Черное море — с востока. Там лес шумит, там волны ревут,        там слышатся птиц разногласия, и называется эта страна        довольно странно: «Чудасия». Быть может, в шутку, а может, всерьез,        но людям говорится, что в богоспасаемом этом краю        ничто по-людски не творится: законы, уставы и здравый смысл        давно уже стали излишни; действительно то, что скажет царь,        а с ним заодно всевышний. «Свобода, равенство, братство» — и там        известен девиз народный, и под этим девизом народ жует        мякину вполне свободно. Имеется термин «верховная власть» —        у нее и сила и право, но на гербе никакого льва,        а только конек вертлявый!{89} Конек — болтун, он звонко ржет        мелодии лжи и фальши!.. Тебе непонятно? Очень жаль!        Тогда послушай дальше. Столица края зовется Чушьград,        театры там, колокольни, а на лучшем здании надпись гласит:        «Общественная мукомольня». Какой бетон! Какой гранит!        Перед людьми не стыдно! А крылья такой величины,        что белого света не видно! Без дела все лето стоит она,        и в крыльях сквозит паутина, но только высыплет первый снежок —        меняется картина. Тогда набегают со всех концов        мастера мукомольного дела и начинают молоть языком        упорно и оголтело. Толкутся, пуская локти в ход,        две партии в общем и целом: на черный хлеб нажимает одна —        другая стоит на белом. — Пускайте! — белые вопят. —        Ветер подул с востока! Нам нужно сейчас ловить момент,        а у вас одна только склока! В ответ им черные голосят:        — Одумайтесь! Поверьте — мельница будет молоть хорошо        только при западном ветре! Такая идет у них борьба,        нападки и протесты, что мельницы крылья в конце концов        никак не тронутся с места! А мельник мотает себе