Ни слова больше!Он ею насладился.
Якимо
Мало вам?Тогда еще скажу – у ней под грудью,Достойной ласк, есть пятнышко; гордитсяОно своим пленительным местечком;Клянусь, я целовал его и голодВновь возбудил в себе, хоть был я сыт.Вы помните то пятнышко?
Постум
О да!И о другом пятне оно кричит,Таком большом, что лишь в аду оноВместиться может, ад собой заполнив.
Якимо
Еще?
Постум
Брось арифметику свою!Мне все равно, одна была изменаИль миллион.
Якимо
Клянусь…
Постум
Нет, не клянись.Поклявшись мне в противном, ты солжешь.Убью, коль станешь отрицать, что мнеРога наставил.
Якимо
Отрицать не стану.
Постум
Я растерзать готов ее сейчас!Туда отправлюсь. Там покончу с нейЯ на глазах ее отца… Так будет…
Уходит.
Филарио
Он вне себя. Вы выиграли, сударь.Пойдем за ним. Он в бешенстве способенНа все решиться.
Якимо
Что же, я готов.
Уходят.
Сцена 5
Там же. Другая комната. Входит Постум.
Постум
Ужель мужчине без участья женщинНельзя родиться? Да, мы все ублюдки!И тот почтенный человек, когоОтцом я звал, был неизвестно где,В то время как какой-нибудь молодчикМеня своим чеканил инструментом,Фальшивую монету создавая.И все же мать моя слыла Дианой,Как и жена слывет. О мщенье! Мщенье!Она стыдилась ласк моих законных,Как часто, вся зардевшись, умолялаСдержать нетерпеливый пыл страстейС такою скромностью и так смущаясь,Что сам старик Сатурн воспламенился б.Казалось мне, она была чистаКак снег, не тронутый лучами солнца.О дьявол! А смазливый итальянецВ один лишь час, да что там в час – в минуту,И слова не промолвив одного,Как досыта нажравшийся кабанЛесов германских, только хрюкнул «хо» –И взял ее. Не встретил никакихПрепятствий даже, разве лишь подумал,Что встретит их, и ждал сопротивленья.О, если б мог я истребить, исторгнутьВсе женское из собственного сердца!От женщин в нас, мужчинах, все пороки.От них, от них и мстительность, и похоть,Распутство, честолюбье, алчность, спесь,И злой язык, и чванство, и причуды!Пороки все, какие знает ад,Частично ль, целиком – да, целиком –У нас от женщин! И в самих грехахОни непостоянны!.. Все обман!Спешат они, одним грехом пресытясь,Сменить его на тот, что поновее.Кричать о них я буду, бичевать,Их проклинать и ненавидеть! Нет,Чтоб мщение мое насытить вволю,Молить я буду дать во всем им волю!Сам дьявол худшей пытки им не сыщет!
Уходит.
Акт III
Сцена 1
Британия. Тронный зал во дворце Цимбелина. Входят с одной стороны Цимбелин, королева, Клотен и вельможи; с другой – Кай Луций со свитой.
Цимбелин
Итак, чего желает Август Цезарь?
Луций
Когда Кай Юлий Цезарь, о которомПребудет до скончанья века память,Ваш край завоевал, Кассивелаун,Твой славный дядя по заслугам чтимыйПобедоносным Цезарем самим,Дал обещанье об уплате РимуТрех тысяч фунтов дани ежегодно.Но ты ее не платишь.
Королева
И по правуПлатить не будет.
Клотен
Цезари родятсяВ большом числе, но Юлий был один.Британия сама – отдельный мир.И за ношенье собственных носовПлатить мы не хотим.
Королева
Все, что у насВы отняли, мы возвратить сумеем. –Король мой, вспомните о ваших предках!Наш остров укреплен самой природой;Как парк Нептуна, окружен и замкнутГрядою рифов, грозною пучиной,Песками, что судов не примут вражьих,Но засосут по мачты их. Сам Цезарь,Хоть одержал подобие победы,Не мог, воюя с нами, похвалитьсяСвоим «пришел, увидел, победил».Впервые со стыдом он был отброшенОт наших берегов и дважды бит.Суда его – игрушки в нашем море –Носились, как скорлупки, на волнах,Дробясь о скалы, и Кассивелаун,Успехом окрыленный, был готов(Изменчива Фортуна!) выбить мечУ Цезаря. Он город Люду яркоОгнями озарил, вливая бодростьВ сердца британцев.
Клотен. Да что там долго толковать! Не будем мы больше платить дани, и все тут! Государство наше теперь посильней, чем было тогда, да и Цезарей таких больше нет. У нынешних носы, может, и погорбатей, да руки покороче.
