Головы Кейджа и Бени резко поворачиваются ко мне, а Виола роняет сумку на пол и закрывает рот руками, начиная плакать. Она медленно обходит диван, пока не замечает малыша. Его маленькие лапки подпрыгивают на ковре, когда он идет к ней, и она опускается на колени.

— О Боже, — ахает она. — Он прелесть!

Кейдж смотрит на меня, а Бени не может сдержать смешка.

— Отличный ход, Камикадзе. Отличный, блядь, ход.

Все в этой комнате знают, что у него не хватит смелости сказать ей, что собака предназначалась Кейджу. Ни у кого, кроме, может быть, самого Кейджа, но если он хочет, чтобы я продолжала компенсировать свои недостатки в спальне, он будет держать рот на замке.

Пока Виола тараторит о том, какой Бени замечательный парень, я встаю и подхожу к Роману, передавая ему Хаоса.

— Подержи племянника. Мне нужно позвонить.

Он охотно берет его, а Кейдж внимательно смотрит на меня.

— Все в порядке?

Я киваю и зловеще улыбаюсь.

— Мне нужно позвонить в тюрьму. Нельзя же оставлять Нессу без подарка.

Я сдержала свое обещание сделать так, чтобы у нее не было ни одного спокойного дня до конца жизни, и Рождество не исключение. Сегодня ее изобьют, и, поскольку этот праздник напоминает мне обо всем, что я чуть не потеряла из-за нее, я сделаю так, чтобы это было что-то особенное.

Пока я подношу телефон к уху, Нико кивает на Хаоса, который счастливо сидит на коленях у Романа.

— Знаете, он был зачат в хозяйской спальне, — говорит он Ро, и Кейдж начинает смеяться. — Только представьте, сколько спермы было в той комнате. Но не волнуйтесь. Я возьму удар на себя и сделаю ее своей комнатой.

Роман не отрывает взгляда от Хаоса и улыбается.

— Дядя Нико сумасшедший, да? Да, сумасшедший. Вот подожди, когда он узнает, что будет спать в сарае.