1:151—153

Хлеб и хвала

Я подумал о куске хлеба, который только что съел, и о воде, которую выпил. Пришли слова: каждый ломоть хлеба и каждый кусочек плода говорят на языке вкуса, на языке славословия, так что когда они входят в человеческое тело, их языки развязываются и они начинают свои речи.

Та же аналогия преображения верна и для влияний, исходящих от звезд и преобразующих материю в элементы: землю, воздух, эфир, огонь и воду. Они в свой черед становятся растениями, что станут затем животными, потом – человеческими существами, наделенными развитой речью, способной восхвалить как милость Божью, так и Его гнев.

Я увидел, как хлеб и вода растворяются и движутся по моим органам, распространяя по всему телу свойства тайны. Во мне словно расцвели цветы, наделенные даром речи, и они говорили: «Нет ничего, что не славило бы Его хвалой» (17:44).

Мой ум и память – цветы в руке тайны, что удерживает и вдохновляет бытие и дает предписания, и потому я молюсь о ниспослании через меня мудрости в книжной форме, – в этих творениях вкус любви и блаженство расширения. Не пренебрегай написанным. Падший ангел сатана разглядел лишь видимость Адама. Он не увидел сути. В грубых словах порой явлены тайны. Не упусти их.

1:168—169

Триумф пустоты

Где исток радости и печали, бытия и небытия? Можно ли получить удовольствие от обладания, не зная противоположного, ведущего к утрате? Мы хотим того, чего не имеем. Из области небытия приходит утоление нашей жажды вечности, жажды просветленности, долгой жизни, женской красоты, признания и титулов.

Там ты погружен в «ничто». Я уничтожаю себя в твоих свойствах. Сознание растекается за пределы времени и пространства. Я наблюдаю рост и распад. Среди этого триумфа пустоты где же мое место? Там и приземлиться-то негде.

1:172—173

Один час

Алиф Лам Мим

Если Бог говорит «Мы», имея в виду Я Есмь, то любое местоимение, которое использую я, неуместно. Определения осыпаются, как лепестки. Приходит мудрость, и я ощущаю такой приток блаженства, что страшусь утраты этого чувства. Я говорю себе: вникни в то, как любовь между любящими, и возлюбленным, и другие формы любви связаны единым целым.

Как божественные атрибуты тождественны человеческим качествам, так же и любовь – в ней едино все. В сердце нет места различиям – лишь единство и возлюбленный. Я бы отдал книги, землю, свои добродетели и репутацию, все – за один час в этом присутствии.

1:174—175

Недоумение

Бог говорил с Мухаммадом и сказал ему: «Мы даровали тебе победу» (48:1). Это явное указание на согласие, которое царило между ними. «Мы ниспослали тебе книгу» (4:105) и «разве не раскрыли Мы твое сердце?» (94:1) – говорил ему Бог. Они собеседовали как друзья. Был ли еще у кого такой опыт? А так как божественной тайне причастны все и вся, не должен ли каждый из нас ощущать подобную близость?

Ответ рассеял мое недоумение: у каждой души свой путь. Одному дается боль, другому – любовь, третьему – вожделение. Одному суждено претерпеть страшные муки, другой живет спокойно, без невзгод.

Для пророков путь к Богу пролегает на ином уровне, им даются чудеса, благодать и видения незримого мира. Стремись к этому уровню. Иначе так и будешь говорить с Богом о жаре и холоде, о пище и повседневных нуждах, о сне и пробуждении, удовлетворяясь людскими домыслами о тайном.

Вот моя молитва. Когда я наедине с Тобой, дозволь мне ощутить наслаждение преданной любви. Когда я сижу наедине с собой, позволь мне испытать единство за пределами удовлетворения любого желания.

1:188—189

Один и тот же сон

Один судья пытается объявить недействительным титул «Султан Гнозиса», что был дан мне Мухаммадом через сон, ниспосланный одновременно многим достойным и благородным людям здесь, в Балхе.

Я беседовал об этом с Богом. Судьей движут скрытые мотивы. Он подобен человеку с тайной страстью. Он не может удержаться – и взирает на женщину, не желая быть замеченным. Он пытается стяжать недозволенное и хочет принизить мое положение. Какой же он знаток законов ислама, если не замечает своих мотивов? У него должно быть отобрано право и власть выносить решения. Если бы кто‐то проник в его дом и украл серебро, он возбудил бы тысячу судебных дел, а проиграв их, сказал бы, что ислам захирел и сошел на нет.

Люди высочайших духовных качеств видели один и тот же сон: светозарный старец стоял в высоте и взывал ко мне: Султан ул-улама, Владыка Знающих, выйди и просвети мир своим светом. Тобой слишком долго пренебрегали. Выходи.

Марвеси, евнух, служит здесь нескольким семьям. Он сказал мне, что слышал, как члены этих семей пересказывали сон, в котором Пророк даровал мне высокий титул. Как можно признать недействительным такое откровение, данное сразу через многих? Чьей власти это под силу? Слуга говорит, что сам видел, как в большом собрании нараспев повторяли: «Благословенны друзья Бахауддина, Султана Знающих». Не следует ли отсюда, что недруги будут прокляты? Бог знает лучше и устроит все к лучшему.

1:190

Высокое благополучие

К тем, кто пребывает в состоянии высокого благополучия, благословения приходят легко и безо всякой просьбы. А вот когда мы разрушаем и увеличиваем свое замешательство, нам приходится просить благословения.

Отныне буду действовать так, что все мое тело обретет рай желаемого, и даже нимфы, вкушающие желания, тоже будут моими.

Творению не надобны орудия и инструменты, чтобы делать свое дело. События и вещи являются и исчезают в безмолвии, без приказа и сопротивления. Пшеничное зерно размягчается и разлагается. Затем появляется росток – возникает новое растение. Точно так же рождаются деревья и плоды. Теперь взгляни на свою жизнь: ты возносишь к небу молитвы, пустые и высохшие, и совершается чудо: в тебе восстанавливается блаженство благополучия.

1:191—192

Города и благословенная тьма

Земля – широкое ложе (78:6), где вы, в своих телах, в своих лонах, нежитесь, как цари, а горы поддерживают вас крепко и прочно, как деревянные подпорки.

Мы дали тебе города для счастливой жизни в паре. Это знамение