С мощным ликованием они соскочили на землю. Однако рыбаки стали надлежащим образом пришвартовывать катер.

Мануэль, изучив обстановку, спешно приказал спустить пулемет, увлек всех в сторону доносившегося огня. Несколько красных, в руках которых находилась деревня, отступали по дороге в Ивису. Ирландец остался на своем катере, поляк пошел с Мануэлем и Вальтером.

— Им перережут путь. Наши люди вдоль вей дороги.

С ликующими жестами женщины показывались в дверях. Вальтер последовал за Мануэлем.

"Я предпочитаю твердую землю", - думал он.

Они весело пробежали через поля посреди манговых и оливковых деревьев. Манговое дерево - это прекрасно, он узнавал манговые деревья, которые уже видел в другом месте.

Они догнали людей, которые преследовали отступающих. Появление пулемета было встречено дикими возгласами.

— Он был сержантом у пулеметчиков, отдайте его ему.

Этому человеку Вальтер сделал знак подойти; тот глядя на него, держа в руках пулемет, уже слившийся с ним, не хотел его выпускать. Мануэль бросил:

— Лишь бы он добрался с ним до Ивисы. Может быть, там плохо с оружием. Они стояли в ложбине, несколько мужчин наверху, за невысокой стеной

время от времени постреливали. Они вскарабкались к ним. Переговорив с ними, Мануэль сказал:

— Они бегут. Никто не стреляет в нас. А там, вы слышите, они столкнулись с нашими, которые перегородили им дорогу. Вперед!

Они взобрались на стену и в беспорядке устремились через жнивье. Ни одного ружейного выстрела.

Мануэль что-то крикнул по-испански. Люди посмотрели на него, переглянулись. Стрелки неумело выстроились в цепь. Было два штатских гвардейца, которые важно выступали впереди, возмущенные всем этим беспорядком. Один был в треуголке, а другой свою потерял.

Они жались инстинктивно к дороге, к левой ее стороне. Они приближались к группе домов. Мануэль остановил своих людей. Стрельба, раздававшаяся впереди, в отдалении, стала внезапно приближаться. Они увидели появившегося из-за дома человека, который, бегом обогнув дом, скрылся в нем. Мануэль сказал:

— Они сейчас запрутся там.

Они установили пулемет в тени мангового дерева. Становилось жарко. Сержант прицелился и выпустил очередь по дому. Стрелял он хорошо, люди с катера смотрели на Вальтера, одобрительно кивающего головой.

Из дома раздалось несколько выстрелов.

— А!

Раненный в плечо мужчина упал рядом с Забуловским, который ринулся к нему, найдя наконец себе применение. Мужчина, крестьянин лет пятидесяти, простонал и замолк.

— Сквозное ранение. Ничего.

Они ползком подобрались к домам. Со стороны показались люди, делающие знаки. Из тех, кто перерезал дорогу и окружал дома. Двое или трое перебегали от одного мангового дерева к другому. Они оживленно заговорили с Мануэлем, который переводил:

— Красные, должно быть убили всех в этих домах. Одна из самых богатых семей острова жила там.

Из дома раздавались выстрелы, на которые не всегда отвечали. У них больше не было патронов. Они начали продвигаться наискось вдоль бамбуковой изгороди.

Когда они оказались совсем близко, Мануэль захотел подготовить своих людей к штурму. Но внезапно люди рассыпались с дикими воплями и бросились к дверям.

Вдруг Вальтер почувствовал, как у него сжимается горло.

"Вперед, я должен видеть это."

Он был готов к худшему, а это было самое худшее. Внутри все были перебиты, прикончены е: один миг. Ударило запахом крови. Там было месиво, перебитая семья, убитые милиционеры и участники штурма, которых те убили, перед тем, как погибнуть самим. Раненный в живот мальчик вопил. Вальтер чувствовал, как бледнеет. Его воспоминания о войне, оказывается, притупились совсем.

Однако почти тотчас же ему дали есть, пить и курить, и это показалось ему прекрасным. Мужчина, пришедший с ним, рыдал, его жену убили милиционеры. Она лежала на полу, с огромным животом.

Снаружи деревня была веселая и спокойная, занятая своими собственными переменами, рядом с которыми эта была самая незначительная...

Они снова направились в Ивису. Стрельба слышалась очень далеко вокруг самого города. Вскоре она стихла. Позже на дороге появилась машина. Она ехала из захваченного города. Словно освободившись от войны, люди предавались радости и ликованию.

Взятие города оказалось легким. Враг чувствовал себя дезорганизованным и деморализованным, невзирая на то что оружия и боеприпасов было достаточно. Вальтер познакомился с несколькими офицерами. Он тут же осведомился о маленькой группе французов. Никто о них ничего не слышал, это обеспокоило его. Едва прибыв, он отправился в отель. Так как это была штаб-квартира красных, он очень боялся, что всех там перебили. У входа, как и прежде, было очень много вооруженных людей. Прямо на пороге он встретил молодого Педро Сарона. Они с трудом узнали друг друга, так как виделись мельком и в темноте. Он в нескольких словах поведал ему о своем коротком приключении. Тот пришел в восторг от удачного стечения обстоятельств. Тут же Вальтер спросил его:

— А мои французские товарищи?

Тот бросил на него дружеский снисходительный взгляд.

— Они без сомнения там. Сейчас увидим. Но у них незавидное положение, потому что видели, как они братались с красными.

— Да, но я вам сейчас объясню. И он рассказал ему об их уговоре. Тот покачал головой

— Да, это ваши соотечественники, но они красные. Они будут делать во Франции то же, что и в Испании.

— Нет, они не красные: они сами не знак>т, кто они. Они были корректны со мной... Ну что вы, будь они красные, они бы меня расстреляли. Я должен обеспечить их безопасность. Помогите мне.

В этот момент прибыл Мануэль. Снова объяснение, прерываемое замечаниями Педро. Мануэль, сблизившийся с Вальтером в бою, понимающе смотрел на него.

— Поймите, — повторил Вальтер, — я отвечаю за их жизнь. Мануэль сказал:

— Я посмотрю. Положитесь на меня.

Он рассказал Педро историю с пулеметом, тот просветлел и закричал:

— Да, положитесь на нас. Пойдемте с нами.

Они пошли по коридорам, заполненным стоящими, сидящими на корточках вооруженными людьми. Через открытую дверь Вальтер увидел сбившихся в кучу растерянных пленных. Они вошли в зал, уже знакомый Вальтеру, где за тем же столом новые лица замещали красных командиров. Педро и Мануэль поспешили к командиру, восседавшему на месте ''старого мальчика из хора". На нем была голубая рубашка фалангистов. Перед ним на столе лежала плетка, а его лицо было очень желчного цвета. Вальтер огляделся. Не теряя ни минуты, судили группу людей, стоящих вперемежку со своими стражниками, от которых их трудно было отличить. Французов там не было.

Мануэль позвал Вальтера, тот вздрогнул. Страдающий печенью командир протянул ему руку с лихорадочным и испытующим взглядом, в котором была