лето мечтательной русской и вовсе лишь грусть была в жаркие дни спала а к вечеру выходила в пространство и нюхала то ли душистый белый табак-цветы то ли жизнь ее упрекали в притяжении к земле она плакала говорила что больше не будет и все же ходила ходила она в пыль и долго разговаривала с летательным аппаратом они подружились от зажиточной ненужности в этой жизни впрочем верили в переселение душ и даже шутили а что если после летательный аппарат станет мечтательной русской а русская летательным аппаратом от такого буддийского будущего долго смеялись но про себя с ужасом думали а вдруг… ни один из них не упрекал другого в прошлом хотя знали друг о друге все иногда летательный аппарат жаловался на холод что она приносит с собой и тогда она сковыривала с него и без того облупившуюся краску он ворчал с просьбой не бить красоту она же руку подносила к лицу и царапая ногтями висок показывала один и другой волосок — седые видишь как дело пошло но он уж не слушал и говорил о другом решительное время заставило принять слова ясность вывод и еще очень длинное кульминационный момент в этот вечер она пришла в белых кружевных чулках а он тщательно проверил мотор никто теперь упрекнуть не может что я лишь только ходила летательный аппарат молчал он чувствовал себя мужем галантно предложив сесть в середину своего тела и навсегда оторваться от этой земли полетел она хохотала и целовала его везде с истеричной нежностью пухлых губ воздух был чист и ветер попутен они не погибли не утонули в море не разбились о скалы ничего такого ужасного с ними не произошло они просто жили вместе летали и не умерли никогда 1983 Опубликовано в журнале «Мулета (Семейный альбом)» (Париж, 1985)
Скажите, Марья Алексеевна, вам знакома эта местность? Тут утром проходят стада быков на бойню, а вечером в другую сторону едут телеги, нагруженные мясом.
Д. Хармс Раздели и прикрепили к коню железному меня Целая Лотова наделя В словарях Даля-пизделя Того самого от похода Прохара к Заельчику На черемухе — снега-венчики на молодке — соски-бубенчики Дорогу ослу-коню Коль не посторонися — в соляной столб обратися.
На деревянной лошадке едет ребенок-Ленок Ветер свистит за пяткой могильный свистит маршок Тучи гнилые и мясо чем-то текут склизким Гюнтер а с ним Макарыч тычат пальцы в меню: «Нам пиво с сосисками!»
Треножная песня Двухжильная феня Американские ребята бегут на ферму Русские тоже бегут Долго бегут давно бегут Много лет Бегут туда где ферм нет.
Спит рядом и сопит Другой тоже спит и храпит Третий не спит у него — бессонница он изобрел атомную бомбу и теперь боится А первому и второму сопится и храпится душа у них чиста и ум не загружен всякими болванками а только чаем и баранками Впрочем тот кому храпится еще и пельмешек съел.
Сколько фамилий а за каждой фамилией — человек живой или мертвый А мертвый как бритву тело свое проводит по камню тело свое запечатляет в склепе и после пошлет заказным в телескопе на мыши проверить рождаемость сроки От мертвого папочки жизненны соки не девять месяцев а девять лет ходит беременный поэт а после когда родится то только перекреститься А лучше всего как Набоков — поймать новую бабочку и дать ей свое имя.
Вообще я не знаю чего вы здесь сидите я вам говорю идите а вы сидите я вам говорю помойка а вы горчица вообще я не знаю А от того что жуете меня, глазами очень неприятно а он взял и проглотил.
