Книги онлайн » Книги » Проза » Современная проза » Александр Мартынов - Ржаной хлеб
Перейти на страницу:

Нет, не удалось Тане Ландышевой разминуться с председателем.

Потап Сидорович только махнул ей рукой, дескать, возвращайся обратно. Ничего хорошего не ожидая, Таня пошла следом, тщетно думая, что председатель заговорит. Лишь в правлении, в кабинете Сурайкина, Таня не вытерпела:

— Что случилось, Потап Сидорович, зачем звали?

И тут не сразу ответил председатель — тянул, медлил. Таня все больше чувствовала себя виноватой, хотя никакой вины за ней не было. Унизительно это — стоять, ждать, наматывая вокруг руки белый кружевной платок.

— Без ножа, девка, ты меня зарезала, вот что! — наконец сказал Сурайкин.

— Я? — Таня ничего не понимала. — Это как так?

— Вот так, очень просто. Сама вроде бы не знаешь, — председатель неприязненно посмотрел на девушку.

— Не знаю, Потап Сидорович. Хоть по-человечески можете растолковать, что случилось?

— А я что, не по-человечески говорю? В обезьяну превратился? — Председатель говорил зло и оскорбленно. — Сколько вас ни учил, все равно не научились вежливо обходиться со старшими, совести не хватает! Для вас ничего не стоит оскорбить пожилого человека!

— Простите, Потап Сидорович… Но у меня и в мыслях не было оскорбить кого-то, тем более вас. Но ведь я на самом деле ничего не понимаю, — тихо сказала Таня, продолжая стоять перед Сурайкиным.

— Где ножи?

— Какие ножи? — совсем растерялась Таня.

— Не такие, понятно, какие носят бандиты! Где, спрашиваю, ножи от твоего комбайна, те самые, которые во время уборки режут хлеб?

— Вай, Потап Сидорович! Вы меня даже напугали. О каких ножах, думаю, спрашиваете? Так бы и сказали. — Таня облегченно вздохнула. — Да где же им быть, как не на своем месте? На складе, конечно. Осенью еще отнесла их, Кузьме Кузьмичу сдала.

Председатель не испытал, кажется, ни малейшей неловкости оттого, что понапрасну напустился на девушку.

— Вот что, Ландышева. Завтра же поставь ножи на комбайн. Не сделаешь, пеняй на себя! Из совхоза «Инерка»[7] комиссия была, проверяла, как мы подготовились к уборочной. Все комбайнеры у своих комбайнов стояли, только тебя не было. — Сурайкин недобро покосился: — Где целый день хайдала?

— Я не хайдала, а ездила в Атямар, провожала в армию комсомольца Федю Килейкина, — с трудом сдерживаясь, объяснила Таня.

— Видишь, что натворила? Тут проверка, комиссия, а ее со своим алюхой[8] черти по вокзалам носят. Тебе что? Тебе ветер сзади. А я — красней за тебя! Я…

Дальше Таня слушать не стала, лицо ее побледнело.

— Федя Килейкин — не алюха! — голос Тани зазвенел. — Он — отличный механизатор, комсомолец. Об этом вы сами знаете. И проводили его не куда-нибудь, а служить.

Таня резко повернулась, рывком распахнула дверь кабинета.

5

Домой Таня пришла уже в поздних сумерках.

Все три окна были освещены, свет их дроблено пробивался сквозь густую темную листву вишен с редкими белыми горошинками последнего цвета. Зато земля под деревцами была припорошена опавшим цветом, словно снежком, от него исходил тонкий слабый запах. И во всем этом — в слабом, чуть сладковатом запахе привядшего листа, мягком свечении родных окон, вечерней тишине — было столько покоя, благости, умиротворения, что раздражение, обида Тани исчезли. Как всегда перед вечером крыльцо было вымыто, Таня вытерла запыленные туфли о влажную тряпицу, постеленную у нижней ступеньки, и вошла в избу.

Мать Тани, невысокого роста, сухонькая, по виду уже старая, возилась на кухне. Здесь же на краю скамьи сидела мать Феди Килейкина — Дарья Семеновна, всегда краснолицая, моложавая, начинающая толстеть.

Увидев Таню, обе женщины обрадовались. Дарья Семеновна зачастила:

— Да где ты, Танюша, до сих пор была? Да почему ты не села с нами в машину? Мы с Федорычем ждали-ждали, а ты куда-то запропастилась!.. Так и приехали вдвоем в пустой машине. Все беспокоились — не случилось бы что с тобой. Нельзя эдак-то! Поди, пешком пришла?

— А что особенного? Теперь и пешком хорошо. Ноги свои…

— Знамо, ноги свои, знамо, молодая. А у меня вот все сердце истерзалось! Погодь, говорю Федорычу, пойду наведаюсь, узнаю.

— Спасибо за заботу, тетя Дарья, дошла хорошо.

— На машине лучше бы доехала. Ну, теперь бог с тобой, ты дома. Пойду успокою Федорыча: тревожится, виновным себя считает.

Поговорив еще немного для приличия, Дарья Семеновна ушла. Таня посмотрела ей вслед, вздохнула. Мать, вытирая о передник руки, хотела что-то сказать и тут же бросилась к газовой плите, где закипало молоко. Таня шагнула за матерью, засмеялась:

— Вай, мамынька, как есть-то я захотела-а! Что-нибудь найдется?

— Ий-а, почему нет? Куриный суп сейчас согрею, газ, слава богу, горит. Картошки нажарю.

— Долго, мамуля. Я лучше — молока, с нашим хлебушком. Ты ведь пекла нынче — чую.

— Пекла, доченька, пекла. Рошксе[9] на лавке под полотенцем. Словно спелые дыни, — похвалилась мать, помешивая ложкой вскипающее молоко, она негромко говорила про свое, будничное, тем свою материнскую ласку и сказывая: — Оно, знамо, теперь без заботушки. Не желаешь сама печь али когда невмоготу — иди в магазин и бери. Пекарня-то своя. Только магазинный хлеб — неблизкая родня своему. Подовому да ржаному. Свой-то, куда там — вкуснее! От одного его духа насытишься!

Таня отрезала от румяного высокого хлеба большую горбушку, налила из крынки полную кружку парного, вечерней дойки молока, пошла в горницу. Матери, конечно, поговорить хочется, расспросить, как проводила Федю, а Тане хотелось побыть одной. Ничего, мать поймет, мать всегда все понимает…

В горнице было прохладнее, чем на улице, и как-то приветно, Таня любила эту комнату больше других, хотя в обстановке ее и не было ничего особенного. Посреди — круглый стол, накрытый льняным желтым столешником, тюлевые занавески на окнах, диван, застеленный ковром, невысокий комод с телевизором, в простенке — трюмо, с расставленными и разложенными предметами девичьего туалета: пудреница, духи, зеленая расческа, серьги. На другой стенке, как водится, всевозможные фотокарточки, над ними всеми — большая фотография отца. Он в военной форме, с автоматом на груди. На плечах хорошо заметны погоны сержанта. Эта фотография — все, что от него осталось: десять лет назад он умер от фронтовых ран…

Приятно, скинув туфли, пройти босыми ногами по крашеным половицам, по легким разноцветным дорожкам — их выткала мать из всякого ненужного тряпья.

Поужинав, Таня переоделась, накинула легкий халатик. Прошлась по комнате, остановилась около трюмо и распушила бело-желтые волосы. Села за стол, раскрыла книгу, хотела немного позаниматься: второй год заочно училась в университете на факультете механизации сельского хозяйства. Полистала страницы — ничего из прочитанного не задерживалось. И Федя не выходил из головы, и нелепый разговор с Потапом Сидоровичем. Чтобы как-то отвлечься, включила телевизор, присела на диван. На экране возникли купающиеся в море. Вот двое отделились от остальных, поплыли навстречу волнам, словно белые лебеди — крыло к крылу. «А меня пробирают и упрекают даже за то, что проводила в дальнюю дорогу своего друга-лебедя», — снова с горечью, с обидой подумалось Тане.

Невеселые ее раздумья прервала старшая сестра Поля. Она рано овдовела — муж погиб вскоре после свадьбы, спасая утопающего; оставшись молодой бездетной вдовой, она теперь всю свою душу отдает ребятишкам детского садика, где работает воспитательницей.

— Танюша, как проводила? — оживленно спросила Поля, выкладывая на стол разноцветные рулончики бумаги. — Это знаешь зачем? Ребяток своих учить буду цветы делать. Все забава.

Поля наконец заметила, что сестра отмалчивается, удивилась:

— Ай-вай, какая тебя блоха укусила?

— Не блоха — человек, — не отрывая глаз от экрана, нехотя отозвалась Таня.

— Да как же это так? Разве что случилось?

— Ничего не случилось. Просто так. Немного пощипались…

— Ты что, с ума сошла, в такой день ругаться? — пораженная, Поля опустилась на стул.

— Совсем не сошла. Он стал издеваться надо мной, оскорбил меня.

— Ай-вай, это как же?

— Вот так. Ножи, говорит, я потеряла.

— Какие ножи? — с испугом спросила Поля.

— Какие, какие!.. Ножи от моего комбайна. Дескать, куда я их подевала. А я их еще прошлой осенью сдала на склад.

— Да к чему Феде ножи эти сдались в такой-то день? — ничего не могла понять Поля.

— Не Феде, — чуть раздраженно объяснила Таня. — Самому, Потапу Сидоровичу. С ним и поцапались из-за этих ножей.

— Ну ты, а я уж не знаю что подумала! — облегченно вздохнула Поля. — Федю-то проводила, спрашиваю?

В этот раз Тане отвечать не пришлось: к ним ветром влетела Зина.

Перейти на страницу:
В нашей электронной библиотеке 📖 можно онлайн читать бесплатно книгу Александр Мартынов - Ржаной хлеб. Жанр: Современная проза. Электронная библиотека онлайн дает возможность читать всю книгу целиком без регистрации и СМС на нашем литературном сайте kniga-online.com. Так же в разделе жанры Вы найдете для себя любимую 👍 книгу, которую сможете читать бесплатно с телефона📱 или ПК💻 онлайн. Все книги представлены в полном размере. Каждый день в нашей электронной библиотеке Кniga-online.com появляются новые книги в полном объеме без сокращений. На данный момент на сайте доступно более 100000 книг, которые Вы сможете читать онлайн и без регистрации.
Комментариев (0)