— Я еду через Калининград! — кричал я Виктору. — Довезу до самого дома!.

Улыбку стерло с худого лица Виктора. Он глянул на меня диковатым белым взглядом и семимильными шагами устремился вослед полуторке. Грибники и рыболовы, которым нужно было на переправу, подвинулись к асфальту, подняв оттопыренные большие пальцы. Но, к великому их разочарованию пустая машина, не снижая скорости, промчалась мимо. Лишь один длинный и быстрый Виктор настиг полуторку, уцепился за борт и чудовищным усилием втянулся наверх. Мелькнул его худой, обтянутый лоснящейся рыжеватой материей зад, и Виктор перевалился в кузов. На редкость красноречив был этот последний привет, посланный Виктором калининградскому направлению, прежде чем исчезнуть, раствориться в безбрежных просторах, открывающихся за клайпедскими воротами.