Перейти на страницу:

— Что же делать? — воскликнул министр путей сообщения Устругов.

Сидевший рядом с ним министр финансов Михайлов язвительно заметил:

— Ноев ковчег сооружать…

Шутка показалась неуместной. Вологодский нахмурился, разгладив роскошную бороду:

— Нам, господа, необходимо высказать свое отношение к свершившемуся факту и принять разумное решение.

— А жертв много? — кто-то спохватился.

— Жертв нет, — ответил Вологодский. — Один солдат ранен.

— Только и всего?

Кто-то осторожно заметил (кажется, тот же Устругов), что арестована только часть членов Директории, стало быть, ни о каком распаде не должно идти речи. Речь только о том: кто возглавит Директорию? Другие не соглашались: о какой Директории можно говорить, если Директория во главе со своим лидером не смогла ничего противопоставить грубой силе!..

Генерал Розанов, начальник штаба Ставки, высказался еще более резко и определенно:

— Директории нет — и речь сейчас не о ней.

— Да, да, это так, — согласился Вологодский. — Директория изжила себя, и возрождать ее нет смысла. Слишком слабо держала она в руках руль управления… А нам сегодня, как никогда, нужно исходить из принципов жизненной необходимости. Иначе потеряем не только Директорию, но и Россию.

Сам же он, член вчерашней Директории, сегодня уже говорил о ней в прошедшем времени. Наступила заминка. Вологодский беспокойно поерзал в кресле и напомнил:

— Выбирайте, господа. Никто за нас не решит этого вопроса. — Помолчал и добавил: — Политике претит нерешительность.

— Лично я думаю о политике с точки зрения рубля, — с неизменной своей язвительной усмешкой сказал Михайлов. — И как министр финансов, и как человек, считающий прочность рубля основой и незыблемостью государства.

— Верно, — поддержал его министр продовольствия Зефиров. — Потому и мне в интересах рубля хотелось бы знать определенно: кому отныне будет принадлежать власть?

— А вы как полагаете?

— Полагаю, что власть должна быть устойчивой и твердой.

— Как нынешний рубль, — ехидно заметил Устругов.

— И как порядок на железных дорогах, — парировал Михайлов. Вологодский постучал карандашом по застывшей чернильнице:

— Согласен: власть должна быть устойчивой и твердой. Но что для этого необходимо? Что? — повторил вопрос, как учитель на уроке истории. Опять наступила неловкая пауза. И первым нарушил ее, подал голос, а может, и саму идею генерал Розанов:

— Диктатура — вот что необходимо! — и посмотрел на Колчака. Колчак сидел, положив нога на ногу, и не проронил пока ни единого слова. Тонкие, слегка обветренные губы презрительно поджаты, лицо спокойно, как будто все, о чем тут идет речь, никак не трогало и не касалось военного министра. Адмирал и сейчас, когда генерал Розанов предложил диктатуру, невозмутимо и выжидательно промолчал.

— Значит, диктатура, — повторил Розанов, пристукнув себя кулаком по колену. И Вологодский с излишней поспешностью поддержал его:

— И я не исключаю этого. Да, да! Если мы действительно думаем о возрождении России… Но кто? — вопросительно обвел всех обволакивающим своим взглядом. — Кого можем мы предложить на эту роль?

Министры молчали. Наконец, тот же Розанов сказал:

— Генерала Болдырева.

— Исключено, — решительно возразил Михайлов.

— Почему?

— Да потому хотя бы, что Болдырев — член павшей Директории…

— Простите, но я тоже член Директории, — обиженно заметил Вологодский. Михайлов как будто и не слышал его.

— А во-вторых, — продолжал он, — не будем забывать: генерал Болдырев является главнокомандующим, в армии знают его и любят… Разумно ли сейчас заменять его другим главкомом?

Аргументы показались вескими. И все согласились: Болдырева не стоит трогать. Но кто же в таком случае, кто?…

«Генерал Хорват», — написал в блокноте Устругов и показал Михайлову. Министр финансов взял блокнот и долго рассматривал, словно там значилась не одна фамилия, а целый список. Наконец, вернул блокнот и, усмехнувшись, шепнул министру путей сообщения на ухо: «Спрячьте и никому не показывайте».

А вслух сказал:

— Адмирал Колчак. Другой кандидатуры я не вижу. Вологодский вздохнул облегченно, разгладил бороду.

Устругов поспешно вырвал из блокнота и скомкал злополучный листок с фамилией генерала Хорвата.

Колчак сидел все в той же спокойной, невозмутимой позе — казалось, для него это не явилось новостью, и он заранее знал об исходе министерских «дебатов».

Когда окончательно рассвело и город проснулся — новая власть уже вступила в силу, о чем извещали постановления и указы, расклеенные на всех главных улицах и видных местах.

«Вследствие чрезвычайных событий, прервавших деятельность Временного Всероссийского правительства, совет министров, с согласия наличных членов, постановил: принять на себя всю полноту власти.

Председатель Совета Министров Петр Вологодский. Члены Совета: Устругов, Гатенбергер, Колчак, Ключников, Гинс, Серебреников, Старынкевич, Зефиров, Михайлов, Щукин, Краснов, Петров, Шумиловский.

Управляющий делами Совета Министров Тельберг».

Одно было неясно: отчего же события, «прервавшие деятельность правительства», не коснулись Совета Министров?

Второе постановление не только не проясняло, но еще больше запутывало ситуацию:

«В виду тяжкого положения государства и необходимости сосредоточить всю полноту верховной власти в одних руках — совет министров постановляет: передать временно осуществление верховной государственной власти вице-адмиралу Александру Васильевичу Колчаку, присвоив ему наименование верховного правителя».

И, не давая опомниться, на голову обывателя обрушился целый каскад постановлений, указов, приказов и обращений — и все это в один день, в один час. Указ Совета Министров о производстве вице-адмирала Колчака в адмиралы. Приказ самого адмирала о своем назначении верховным правителем. И его же, верховного правителя, обращение к народу:

«Приняв крест этой власти в исключительно трудных условиях гражданской войны и полного расстройства государственной жизни, объявляю, что я не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности. Главной своей целью ставлю создание боеспособной армии, победу над большевизмом…»

Колчак надеялся поставить дело так, чтобы к весне девятнадцатого года Россия была свободной от большевизма. И все свои надежды — тайные и явные — связывал с армией, которую призывал «сковать свои ряды железной дисциплиной», а главное — «отказаться от всякой политики». Солдату, как он считал, политика ни к чему, ибо она отвлекает от главного: умения хорошо стрелять и беспрекословно выполнять приказы, на которые адмирал в те дни не скупился. Однако уйти от политики не удавалось. И первым, кто напомнил об этом, был генерал Болдырев, явившийся вскоре после утверждения диктатуры отнюдь не с поздравлениями. Главнокомандующий прибыл прямо с фронта, и вид у него был далеко не парадный.

— Что в войске, какова обстановка? — спросил его адмирал.

Болдырев отвечал холодно и сухо:

— Обстановка сложная. А для меня, должен сказать, и вовсе неприемлемая.

Колчак не понял:

— Что значит — неприемлемая?

— А это значит, что при создавшейся обстановке не вижу дальнейшей возможности оставаться в Сибири…

— Как? Вы отказываетесь остаться в войсках? Но это же, генерал, это… — не находил слов Колчак. Лицо его слегка побледнело и вытянулось, крупный с горбинкой нос казался еще длиннее. — Не вынуждайте меня, Василий Георгиевич, ставить вас на одну доску с атаманом Семеновым… — мягко предупредил, поднимаясь из-за стола. — Вы меня удивляете.

— Простите, но я член Директории, которая незаконно упразднена… Как прикажете мне вести себя?

— Незаконно? — усмехнулся Колчак, быстро прошелся по ковровой дорожке от стола к двери и обратно, жестко переспросил: — Незаконно, говорите? А по каким законам действовала Директория, доведя страну до ручки? До ручки, генерал! А вы решили ее оплакивать. Обидно и очень жаль, Василий Георгиевич, что и вы поддались партийному влиянию. — Он помедлил секунду и прибавил: — А вот генералы Деникин и Юденич, в отличие… от атамана Семенова, ставят освобождение России выше мелкопартийных интересов…

— Мое решение ничего общего с отказом Семенова признать вашу диктатуру не имеет. Ничего общего!

— Спасибо и на том, генерал, — помрачнел Колчак. — Семенова же, как вы знаете, я объявил изменником Родины. Надеюсь, мой приказ известен каждому солдату?

— Да, с приказом номер шестьдесят я знаком, — сказал Болдырев и только сейчас заметил на плечах Колчака новые адмиральские погоны. «Ну вот, — подумал с горечью, — о своих приказах пекутся, а мой приказ о порядке присвоения воинских званий обошли или вовсе отменили». — Что касается России, она мне дорога не меньше, чем Деникину, — обиженно добавил Болдырев и встал, готовый откланяться.

Перейти на страницу:
В нашей электронной библиотеке 📖 можно онлайн читать бесплатно книгу Иван Кудинов - Переворот. Жанр: Советская классическая проза. Электронная библиотека онлайн дает возможность читать всю книгу целиком без регистрации и СМС на нашем литературном сайте kniga-online.com. Так же в разделе жанры Вы найдете для себя любимую 👍 книгу, которую сможете читать бесплатно с телефона📱 или ПК💻 онлайн. Все книги представлены в полном размере. Каждый день в нашей электронной библиотеке Кniga-online.com появляются новые книги в полном объеме без сокращений. На данный момент на сайте доступно более 100000 книг, которые Вы сможете читать онлайн и без регистрации.
Комментариев (0)