– Побойтесь Бога, Саит Яруллович. Мне только любовника не хватает. И так живу, как таракан, забившись от света в нору, боясь показаться людям. Да кому я нужна, Господи?! К мужу первому он ревнует. Каждый вечер изводит меня вопросами: «Кого ты больше любишь, кто из нас лучше?» Стараюсь угождать ему ответами, говорю: «Тебя, тебя больше люблю, разве иначе ушла бы от первого мужа!» Так нет, не верит, не отстаёт, доказательств канючит, как ребёнок капризный. Всё пристаёт, душу изводит. – Женщина смахнула рукавом слёзы: – Вы ведь знаете нашу историю?

– Что было, то быльём поросло. О будущем надо думать.

– И не только к нему, – продолжила тему Майсара. – Даже на улице, если взгляну на какого-нибудь мужчину помоложе (я же не слепая), тут же вскидывается, начинает обвинять в том, что у меня на уме один только разврат.

– Интересно… И странно… Никогда бы не подумал, что Халиль Газизович до такой степени ревнивый. Может быть, эта ревность – признак любви?

– Ничего подобного, Саит Яруллович. Если взгрустну, услышав по телевизору какую-нибудь песню, он опять взвивается: «Ты первого мужа вспоминаешь, растаяла, как у него на коленях!» Прямо на глазах дуреет. Не знаю, как себя и вести.

Сакманову нелегко было определить своё отношение к этому конфликту. Он знал, что нет на свете хуже того дракона, что встаёт в отношениях между мужем и женой. Что же он, Сайт, должен делать? Стыдить, упрекать Халиля? Эта женщина пришла искать поддержки, защиты. Да, с возрастом характер человека портится, его духовный мир обрастает разными мерзостями.

– Я понимаю ваше состояние. Трудно жить, когда нет взаимного доверия, – начал он с общих, дежурных слов.

Кажется, Майсара снова не прочь всплакнуть.

– Как мне известно, вы женились по любви, преодолев все преграды, все условности. У вас две дочки. Сейчас уже поздно… Значит, судьба у вас такая.

Не обращая внимания на словесные выкрутасы Санта, женщина продолжала:

– Вы знаете нашу историю? Это необычная история нарастала снежным комом, быстро стала известной.

– Халиль рассказывал.

Но женщину, решившуюся до конца излить свою душу, уже невозможно было остановить.

– Из-за этого милиционера какого святого человека я потеряла. Лежит, наверное, сердечный, в обиде на меня. Бог наказал меня за мою жестокость. Я погрязла во лжи, в грехе. Мне суждено, видно, вечно гореть в аду.

– Теперь-то что толку раскаиваться?

С возрастом женщина всё чаще думает о потустороннем мире, поддаётся чувству раскаяния за совершённые грехи.

– Ночами просыпаюсь, дрожа, как осенний листок на ветру, от того, что снится первый муж. Извелась я. А тут ещё Халиль в печёнках сидит со своей ревностью.

Переживания гостьи, кажется, достигли апогея. Сайту искренне стало жаль её.

– Никто доподлинно не знает о моей судьбе. Ведь он взял меня почти насильно, угрозами, обманом, шантажом.

Вот этому Саит уже не поверил. Он знал, что если женщина не захочет (действительно не захочет, а не для проформы, как та курица, бегущая от петуха и думающая: не быстро ли я бегу?), то взять её невозможно. Её можно избить, изнасиловать, убить…

Но взять невозможно… Может, Халиль нашёл какие-то новые методы?

– О нашей тайной встрече он сам донёс моему мужу. Мы были пойманы самым бесстыдным образом. Последняя часть спектакля вам известна.

Она попробовала улыбнуться, от чего глаза ещё больше ушли в глубь лица. Её маленькое лицо было суровым и печальным.

– Значит, он любил вас.

– Может быть… А может, мстил за то, что я так долго ему не уступала, отталкивала его… Сейчас разные мысли в голову приходят. Его язык оказался длинным, лживым и прожорливым, как у змеи, захватывающей своим языком несчастную жертву.

«Сразу видно – учительница. Говорит убедительно, доходчиво», – подумал Саит и решил вставить своё слово, чтобы не обидеть женщину, как-то поддержать её надломленный дух.

– Так ведь мы ещё не стары!

– Я и сама думала об этом. Да кто посмотрит на женщину, которой скоро пятьдесят стукнет. Сейчас вон какие девахи подрастают, сами на мужиков кидаются.

Сакманов встал, прошёлся по кабинету.

– Может, вы сами слишком много ему потакали, слишком баловали, уступали во всём, словом, под его дудку плясали? То есть не вы ли его испортили?

В этом вопросе была завуалированная и своеобразная похвала женщине, и это сразу было понято и оценено.

– Наверное, и сама я виновата, Саит Яруллович. Халиль ведь в общем-то неплохой человек.

– Мы бы с вами и не говорили тут о плохом человеке. Тем более времени у меня в обрез, ради вас я, как видите, даже совещание прервал.

Саит перевёл дыхание, выдержал паузу, а потом совершенно другим – уже официальным, почти строгим голосом спросил:

– Ну, и что я должен делать? Сделать товарищу Нигматуллину серьёзное предупреждение о его недостойном поведении? Читать ему мораль о такой позорной черте характера, как гипертрофированная ревность? Уговаривать его, чтобы больше не приставал к жене со сценами ревности, иначе выгоним с работы? Так, что ли?

– Нет, нет, что вы! Только ради бога, не говорите, что я была у вас! Не то скандал устроит…

– А раз так, зачем вы мне рассказывали все эти истории? Думаете, мне легче будет жить, если я буду в курсе ваших событий?

Майсара-ханум растерялась. Внутри неё шла какая-то мучительная борьба.

– Просто я хотела, чтобы вы знали: если со мной что-то случится… И… потом… Вообще-то я по другому поводу. Вчера Халиль дома не ночевал. Вернулся только утром, ещё не протрезвевший. Выпил полный стакан водки и завалился спать. Со мной даже словом не перекинулся…

Проводив Майсару, Сайт, поняв подоплёку событий, вызвал Фираю, правда, совсем по другому поводу. Они долго беседовали. Но Фирая ни слова не проронила о вчерашней встрече с Халилем. Казалось, Сакманов вправе был рассердиться на неё за нарушение уговора. Но он, наоборот, лишь ещё более зауважал эту женщину, знавшую себе цену. «Не из продажных. Ей можно довериться».

И всё же, когда она уже взялась за ручку двери, Саит как бы невзначай проронил:

– Кстати, сегодня Халиль Газизович на работу не вышел. Без него как-то неуютно стало…

Фирая спокойно пожала плечами, как бы говоря: «Я то при чём?» Но от внимания Санта не ускользнула лукавая улыбка, тронувшая уголки её губ. И тогда он окончательно всё понял.

В тот день Саит не успел решить треугольник «Фирая – Халиль – Майсара», да и не было, откровенно говоря, ничего особенного в этих банальных ситуациях. «Роман» остался незавершённым…

12

Сидя возле больного, задумчивого и чему-то улыбающегося, Фарида решила, что пришёл