– Нет, я про американца. Про мистера Дэна. Тхиен сказал, вы с ним дружите.

– А он‐то откуда может вас знать?

Мать спрятала лицо в ладонях. Пока она молчала, Фонг слышал рев мотоциклов на дороге возле кафе, громкий, как крики человека, который только что потерял отца. Когда его собеседница убрала руки, в глазах у нее стояли слезы.

– Мистер Дэн… у него был роман с моей сестрой в шестьдесят девятом году. Мою сестру звали Чанг.

Любовь и честь

Бакльеу, 2019 год

– Бабушка, о чем ты думаешь? – Нежный голосок заставил Кюинь вернуться в реальность. Она вспоминала дождливый вечер 1970 года, когда после гибели сестры она шла по сайгонским улицам. Кюинь содрогнулась, потянулась к Зьем и крепко обняла внучку. Ей бы очень хотелось запереть дверь в прошлое и выкинуть ключ. И одновременно хотелось поговорить с собой прежней, восемнадцатилетней девчонкой, и попросить не терять надежды, ведь, несмотря на ощущение, будто она умерла вместе со старшей сестрой, ей предстояло выжить и добиться уважения.

– Бабушка, можешь нам спеть? – спросил Тай, примостившись рядом, и Кюинь в очередной раз пожалела, что так поздно нашла Фонга. Ей очень нравилось быть бабкой его замечательным детям. Сейчас она лежала на их кровати в коконе белой противомоскитной сетки. Тай и Зьем были подростками и уже не нуждались в колыбельных, чтобы уснуть, но все равно просили Кюинь спеть или рассказать сказку на ночь каждый раз, когда она оставалась у них с ночевкой. Как будто нуждались в ней не меньше, чем она в них.

Кюинь одной рукой обнимала внучку, другой – внука. Тепло их тел успокаивало хаос в голове и в душе. Прошел уже год после их воссоединения с Фонгом, но по ощущениям это событие казалось совсем свежим, как ростки, только‐только появившиеся на рисовом поле.

– Баю-бай… – запела она, и ее голос заполнил темноту, становясь все громче, словно Кюинь хотела доказать, что уж его‐то никто не сможет у нее отнять. Она исполняла внукам песню о любви.

В тот день в кафе, когда она сообщила о родстве с Дэном, Фонг был ошеломлен. Он некоторое время молча моргал, а потом тряхнул головой и проговорил:

– Вы еще хуже, чем мне казалось. Вы разрушили не одну жизнь, а две. Что вы за тетя такая, если смогли избавиться от племянницы, когда ее мать только‐только погибла? – Он бросил на стол деньги и выскочил на улицу.

Кюинь была уверена, что потеряла его навсегда, но буквально через несколько минут к ней подбежала Зьем, крича:

– Бабушка! Бабушка!

Теперь, лежа в постели, Кюинь поцеловала девочку в щеку и вдохнула ее запах. До этого бабушка втирала внучке в волосы кокосовое масло, чтобы можно было их расчесать, и поражалась здоровому блеску и своеобразной красоте кожи Зьем. Как многие вьетнамские женщины, Кюинь много лет тратилась на отбеливающие кремы, а в солнечные дни не выходила из дому, не закутавшись от макушки до пяток. А теперь она видела, что Небеса благословили людей с кожей разных цветов и каждый оттенок по-своему красив, несмотря на различия.

– Бабушка, до чего романтичная песня, – хихикнула Зьем. – Наверное, ты думаешь о дедушке Тиме, когда ее поешь?

Слово «Тим» ножом вспороло мысли Кюинь. Она сглотнула.

– Да… конечно. Я пела ему колыбельные, и он всегда засыпал с улыбкой на лице. – Как часто говорила Чанг, когда бросишь копье, иди за ним следом.

– Бабушка, расскажи побольше про дедушку Тима, – попросил Тай.

Дверь спальни была открыта, и Кюинь видела алтарь, который Фонг сделал в память о своем отце. Оттуда на нее смотрели три красные точки, похожие на глаза парящего призрака. Хотя Фонг был католиком, он следовал вьетнамской традиции почитания предков. Вот и сегодня вечером он зажег благовония, прежде чем уйти с женой на кайлыонг. Сын часто поминал отца, шепча его имя, и от этого Кюинь всякий раз хотелось кричать.

– У дедушки Тима и правда не осталось никого из родственников, да, бабушка? – подтолкнула ее Зьем.

– Ну, он ведь был единственным ребенком, а его родители умерли молодыми. Он чувствовал себя таким одиноким, что пошел служить в армию. Хотел найти там себе товарищей. – Она погладила внуков по спинам. – А теперь, дорогие, закрывайте глаза и подумайте о чем‐нибудь хорошем. Вам завтра рано вставать в школу. – Чем больше она любила внуков, тем сильнее страшилась их вопросов.

– Не люблю школу, – заявила Зьем. – А некоторые учебники просто ненавижу. Там сказано, что американские военные были плохими, вроде машин для убийства. Когда в классе такое читают, я вижу, как ребята на меня смотрят.

– Ох, до чего же я тебе сочувствую! – Кюинь крепче обняла внучку. – Но ты, пожалуйста, не расстраивайся. Ты должна гордиться своим дедушкой, а не стыдиться его. Ты же помнишь, что он служил при штабе? И не участвовал в боях. На самом деле Тим занимался административными вопросами и помог многим вьетнамцам. Оформлял документы и проводил выплаты, которые шли на восстановление домов, медицинскую помощь и школы Контума.

Кюинь подумывала сходить в школу и поговорить с учителями Зьем. Во время войны действительно процветала жестокость, но зверства совершали не только американцы. Да и в любом случае, зачем учить детей ненависти? Зачем прославлять победу, не признавая, что человеческие жертвы были с обеих сторон?

– Как думаешь, дедушке Тиму хотелось бы, чтобы я училась в Америке? – спросила Зьем. – Там‐то школы наверняка лучше.

– Заткнись, – бросил Тай. – Зачем, взобравшись на гору, говорить, что соседняя гора красивее? В Америке тоже свои проблемы есть. Ты же знаешь, что и там расизма полно, так?

– Тай, давай без грубостей, мы же договорились, помнишь? – Кюинь похлопала внука по плечу. – В каждой стране действительно есть свои проблемы, а мы должны стараться прожить нашу жизнь наилучшим образом, где бы ни находились… А по поводу учебы за границей – если вы очень хотите, это можно организовать, но только когда придет время поступать в университет, не раньше.

Некоторые друзья Кюинь посылали своих детей и внуков школьного возраста в интернаты Великобритании и США, и у нее тоже хватило бы на это средств, но не хотелось отправлять Тая и Зьем так далеко. Теперь, когда удалось найти внуков, Кюинь хотела видеться с ними как можно чаще.

– С отцом что‐то странное происходит, – пожаловался Тай. – Он опять стал беспокойным. Думает сделать еще один тест ДНК и зарегистрировать результат в компании покрупнее, чтобы было больше шансов найти родню дедушки Тима. Говорит, у него должны быть какие‐нибудь дяди и тети, у которых наверняка есть дети. Теперь,