на несколько минут во время перевязок, потому что боль отрезвляла и возвращала к реальности. Родная дочь, не выдержав общения с ней, не захотела больше ухаживать за мамой и сбежала в слезах из палаты и из отделения через пару часов. После этого дозвониться ей стало невозможно – недоступна, хоть через полицию разыскивай. Шилова в свои восемьдесят два года была ещё достаточно сильна и упорна, чтобы сопротивляться медсёстрам и санитаркам, вела себя порой агрессивно, чем вызывала негатив соседок и медперсонала. От капельниц и уколов отказывалась, боялась только Максима и лишь в его присутствии позволяла делать с собой все необходимые манипуляции. В отсутствие хирурга справиться с ней мог только галоперидол.
Добровольский подошёл к её кровати, присел рядом на корточки и заглянул в грустные глаза пациентки. Она вздрогнула и спрятала голову под подушку.
– Холодно же на полу, Галина Семёновна. – Максим не знал, с чего начать разговор. – Давайте лучше на кровать и под одеяло.
– Максим Петрович, Максим Петрович, – забубнила из-под подушки Шилова, услышав знакомый голос. – Проявите, проявите хоть на секундочку, на минуточку, хоть немножко…
Она выглянула одним глазом, увидела перед собой колено Максима и протянула к нему руку. Марина сунула доктору перчатки, он быстро надел их и ухватился за не по годам сильную руку Галины Семёновны.
– Что проявить? – спросил он, прежде чем дал команду Марине поднимать пациентку.
– Жалость… Хоть капельку жалости, Максим Петрович, хоть капелечку, хоть немножечко… больно мне очень, Максим Петрович, больно, больно… – и она потянулась другой рукой к повязке на ноге, под которой скрывались глубокие ожоги от кипятка, которые она получила, перепутав краны в ванной комнате.
Шилова заплакала в подушку, не отпуская руки хирурга. Добровольский застыл, не в силах ничего сказать. Когда он обернулся к медсестре, она вздрогнула.
– Марина, вы же хотели узнать, кто такие переворачиватели пингвинов? – сказал он ей неожиданно севшим голосом. – Что же, тогда приступим к демонстрации. Беритесь вот здесь.
Медсестра подошла поближе, но прежде, чем они начали поднимать Шилову, Марина достала из кармана чистую салфетку, наклонилась к Максиму и вытерла ему лицо.
Примечания
1
Об этих и других событиях рассказывается в романах И. Панкратова «Бестеневая лампа» и «Индекс Франка».
