– Мам! Ее сейчас укачает!

– А вот и не укачает, да, Клара? – Бабуся хихикает и, слегка пошатываясь, останавливается.

– Дай лучше мне, Мэри. – Тетя Рози подходит и быстро выхватывает Клару у бабуси. От нее пахнет цветами и пирожными с ванильным кремом.

– Вы это видели? В-ваша мать меня у… ударила!

– Ты правда орал так, будто что-то стряслось, пап.

– Что это у тебя? – Тетя Рози тыкает пальцами шарик Клары.

– Это мой воздушный шарик.

Почему все взрослые спрашивают, что у нее в руках? Они ведь должны знать, что такое воздушный шарик. Неужели они никогда раньше не бывали на праздниках?

– Помнится, мы договаривались, что спиногрызы идут спать.

– Мамочка!

Под деревом сидит мама. Она похожа на русалочку: спереди волосы у нее волнистые, а из верхней половинки комбинезона выглядывают круглые холмики сю-сю. А ноги похожи на большой хвост – обвивают ножку стула и сверкают в свете огоньков, как настоящая чешуя.

Клара тянется к ней, и тетя Рози опускает ее на землю, чтобы она могла забраться на колени к маме. Клара гладит блестящие чешуйки у мамы на плече.

– Как у рыбки, мама.

– Да, милая. Ты почему не спишь?

– Альби не спит. – Она наставляет палец на брата; его щека сплющилась о плечо новой тети, которая прилетела из Америки и всегда молчит.

– Давайте все не спать до утра и встречать рассвет!

Бабуся кричит: «Кукареку!» – как петушок по утрам, и машет руками, будто крыльями.

– Мам!

– Мэри!

– Господи Иисусе!

– Сколько ты выпила, мам?

Все смеются по-доброму, как над очень смешной шуткой. Мама прижимает Клару к своему мягкому животику, и ей становится тепло и спокойно.

– Бабуся прямо как ты, когда съешь слишком много сладкого, правда, Клара?

Мама целует ее в складочку шеи – один, два, три раза, – и Клара визжит.

– Та-а-ак. – Дедуся поднимает телефон. – Давайте фо-фотографироваться. Все вместе, в саду. В по-последний раз. – Он смотрит в телефон и немного покачивается, как будто танцует. Зажмурив один глаз, нажимает на экран пальцами.

– Давайте все сядем вокруг бабушки.

Мама встает рядом с креслом бабушки Рэни, тетя Рози садится на подлокотник, а бабуся обнимает за плечи тетю из Америки, которая держит Альби, и притягивает ее ближе к остальным.

– А галошекрад где?

– Я тут. – Папа подходит к ним вместе с дедушкой Иэном, который держится за его локоть.

Поднимается ужасная суета, и Кларе начинает казаться, что она во сне. Все это очень странно: и то, что она не спит среди ночи, и что все смеются и кричат, и что у всех размазалась косметика, и тени в свете гирлянды такие длинные и странные, а еще у нее замерзли ноги, потому что она без носочков, потому что она не носит носочки с пижамой. А в стороне, там, где раньше была еда, на берегу прудика, в котором отражаются звезды, виднеется страшная свинья, которую дедуся сжег на огне.

Клара отворачивается, крепко зажмуривается и прячет лицо у мамы на груди.

Взрослые начинают спорить. Они не сердятся, потому что слышно смех, но кричат и никак не могут решить, кто где стоит, и все говорят одновременно, и никто никого не слушает.

– Нет, нет, Иэна тоже надо! И тебя, Майкл.

– Д-дока позовите! Он нам пока ни-никто. Пусть… фотографирует!

– Что за херня, пап!

– Ты бы, Фиби… последила… за яз-зыком… рядом с маленькими. Они же как это… губка.

– Нет, пусть девочки встанут за бабушкой, а мальчики по бокам.

– Так чего… к-куда?..

А потом приходит парень тети Рози, он кивает и улыбается, а папа показывает ему телефон, а потом папа забирает Клару у мамы, а потом поднимается ветер, и огоньки на дереве начинают танцевать, и мама говорит: «Бр-р! Давайте скорей, холодно».

Ветер налетает как раз в тот момент, когда Клара устраивается на руках у папы, совсем позабыв, что надо крепко держать шарик. Он вырывает его из замерзших пальцев и уносит все выше и выше, и, как бы Клара ни тянула руку поверх папиного плеча, ей не дотянуться. Шарик летит прямо на ветки, и Клара пугается, что он натолкнется на огонек и лопнет, но нет: ударяясь о ветки, шарик начинает опускаться все ниже и ниже. А потом падает на зеркальную гладь пруда, как лодочка посреди звездного неба.

Клара дышит носом.

Набирает в грудь побольше воздуха – так много, что того и гляди лопнет, – и вопит, перекрикивая болтовню:

– МОЙ ШАРИК!

У нее мокрое лицо. От слез все вокруг расплывается, и папа подбрасывает ее в воздухе, как делает с Альби, когда надо уложить его спать.

– А может, ну эту фотографию?

– Холодает.

Альби тоже начинает плакать, и мама забирает его у тети.

– Мэри, народ расходится, надо пойти проводить.

– Давайте сфоткаемся утром, перед отъездом. При дневном освещении будет лучше.

– Свечи все погасили?

– Конечно, гораздо лучше.

– Капает, что ли?

– Утром все будет мокрое насквозь.

– Да пусть лежит, меньше вещей собирать!

Дедуся вытирает Кларе глаза уголком носового платка и подмигивает.

Она пытается дышать ровно и шмыгает, чтобы из носа перестало течь, но ничего не выходит, и тогда она утыкается лицом в мягкую папину рубашку и вытирает нос об нее.

Папа останавливается, пропуская вперед бабусю, дедушку Иэна и маму с визжащим Альби.

– Майк, подержишь его, пока я схожу в туалет? Я минут двадцать буду вылезать из этого тупого комбинезона.

Папа ставит Клару на холодную плитку. Берет на руки Альби и что-то ему шепчет.

– Пойдем, Кларчик, надо сказать всем пока, – говорит он и, не оглядываясь на нее, идет в оранжерею, проходит насквозь кухню, где все еще играет музыка и смеются гости, и уносит Альби вглубь дома. Потом музыка стихает, но все продолжают галдеть, а поверх болтовни все еще слышно рев ее брата.

Клара оборачивается и, придерживаясь за дверную раму, снова выглядывает в сад. Утирает с щек остатки слез и сжимает зубы.

Шершавые камни царапают босые пятки, но скоро Клара оказывается на мягкой прохладной травке. Оглядывается на дом. Никто не смотрит. Она быстро, никто и не узнает, что она нарушила запрет.

Она подходит к ограде. Слишком высоко, не перелезть, так что приходится идти в обход, до самого края забора у ствола дерева. Зазор совсем узкий, но если просунуть сначала одну ногу, а потом втянуть живот и встать на цыпочки… Получилось! Она стоит на высохшей глине под деревом, а совсем рядом, среди спутанных корней, выступающих на поверхности воды, покачивается ее желтый шарик.

Клара делает шаг вперед, поближе к кромке воды.