– Страшно спрашивать, – проговорил Дэн, в голосе которого до сих пор слышались слезы, – но, пожалуйста, скажи, что случилось с моей дочерью?

Кюинь склонила голову. Казалось, только вчера Чанг стояла перед ней, прижимая к груди новорожденную племянницу Кюинь. «Я отвезу ребенка в Сайгон, – сказала тогда сестра. – Я не могу бросить мою девочку. И не брошу».

Женщина набрала побольше воздуха в грудь.

– Ты должен знать, что моя сестра очень любила твою дочь, – обратилась она к Дэну. – Мы собирались отдать Тху Хоа в приют, но после рождения малышки Чанг отказалась от этого плана.

Тхиен перевел, и Дэн кивнул:

– Да, это очень на нее похоже.

Превозмогая душевную боль, Кюинь описала поездку на мотоцикле в Хокмон, роды Чанг, ссоры с сестрой, обратный путь в Сайгон, инцидент на посту охраны и, наконец, взрыв.

– Боже, это я во всем виноват! – Дэн прижал ладонь ко рту. – Только не говори мне, что и моя дочка тоже… – Он не сумел закончить фразу.

Кюинь закрыла глаза ладонями, словно пытаясь помешать внутреннему взору снова увидеть распростертую на дороге Чанг, ее окровавленное лицо и безжизненное тело, свернувшееся клубком вокруг плачущего ребенка. Даже в смерти сестра продолжала защищать Хоа.

– Чанг умерла, спасая дочку, – проговорила Кюинь. – Настоящее чудо, что на Хоа ни царапинки не было.

Кюинь вспомнила, как громко кричала малышка, когда ее маму зарыли в землю люди, жившие неподалеку от места взрыва. Коричневая грязь покрыла сперва ноги Чанг, потом туловище, потом лицо. Девочка успокоилась только после того, как какая‐то кормящая мать дала ей грудь.

– Очень добрая была женщина. Ее звали Фыонг. Мы познакомились в больнице, где мне лечили сломанные ребра. – Кюинь уставилась на тыльную сторону собственных ладоней, на их синие жилки. К сердцу словно прилила кровь, и в памяти встал образ Фыонг, усталой с виду матери, которая лежала на бамбуковой кровати, обнимая одной рукой новорожденного сына, а другой придерживая под спинку Хоа, пока та жадно сосала ее грудь. – Она сама потеряла мать во время войны и потому немедленно привязалась к моей племяннице. Фыонг говорила, что нет ничего страшнее, чем потерять кого‐то из родителей.

Кюинь никогда не забудет, как Фыонг мурлыкала Хоа колыбельную, и нежность в ее голосе заглушила все остальное – и душевную смуту Кюинь, и пронзительную боль в переломанных ребрах, и рев самолетов в небе, и далекие взрывы. В этой священной тишине, которая так редко случается, Кюинь увидела будущее племянницы.

– Фыонг сказала, что у нее двое сыновей, – продолжила женщина свой рассказ, – а она мечтает о дочери, и я предложила… – Она помолчала. – Она оставила у себя Ноа.

Дэн вздрогнул, глаза у него распахнулись от потрясения.

– Извини, но у меня не было выбора. – Кюинь встретилась с ним взглядом. – У меня не было средств, чтобы растить твою дочку. А так Хоа обрела шанс на настоящую семью: любящую мать, двух братьев…

– А ты… уверена, что эта женщина действительно взяла Хоа к себе? – запинаясь, спросил Эшленд.

– Да. Я отдала ей все доллары, которые ты оставил Чанг, и приемная мать пообещала хорошо заботиться о Хоа. Ее муж Тхинь тоже при этом присутствовал. Сперва он ворчал, что не сможет прокормить столько ртов, но я стала умолять его спасти Хоа. Рассказала ему про Чанг, про наших родителей, про работу, на которую уходит много времени. Он согласился… при одном условии.

Дэн, не мигая, смотрел на Кюинь. Раньше она ненавидела этого человека и собиралась насладиться видом его страданий, утешиться его горем. Но теперь она понимала, что чужие муки не могут радовать, а месть, даже самая грандиозная, не вернет мертвых к жизни.

– Что за условие? – Дэн всем телом подался вперед, будто от ее ответа зависела его жизнь.

– Тхинь сказал, что ради жены готов забрать Хоа, но только если они получат право называться родителями девочки. Я должна была пообещать, что никогда не попытаюсь забрать ее и не стану искать с ней встречи. Тхинь не желал видеть, как жена привяжется к Хоа только для того, чтобы потом ее потерять.

Дэн закрыл лицо руками, словно пряча от Кюинь свои чувства. Та не удивилась бы, если бы американец обиделся или даже возненавидел ее. Но ведь он первый бросил Хоа.

Кюинь легко согласилась на условие Тхиня. Она винила племянницу в смерти Чанг и хотела, чтобы девочка исчезла. Оглядываясь назад, Кюинь понимала, что приняла хорошее решение. Она почтила память Чанг, найдя для ее дочери не только любящую мать, но и целую семью.

– Я дала приемному отцу это обещание, – сказала Кюинь. – Но когда война кончилась, мне захотелось проведать Хоа, убедиться, что у нее все в порядке. К сожалению, я не знала ни адреса, ни фамилии ее новой семьи. Я навела справки в больнице, где мы с Фыонг познакомились, но оказалось, что архивы утрачены. Тогда я походила по окрестностям и поспрашивала про Хоа, однако никто ничего не знал.

Слезы прочертили дорожки на щеках Дэна.

– Это я во всем виноват. Как мне теперь найти дочь?

Линда обняла его.

– Тебе надо сделать ДНК-тест, – заявила она. – Возможно, Хоа до сих пор гадает, кто ее родители, ведь внешне она отличается от братьев. Может, она тебя ищет.

– Да, Хоа не выглядела чистокровной вьетнамкой, – подтвердила Кюинь. – У нее отцовские черты. Точно не уверена, но глаза вроде бы карие, как у Чанг. И каштановые волосы.

– А у вас, случайно, нет ее снимка? – спросила Линда.

Кюинь покачала головой:

– У нас не было возможности сфотографироваться.

– Сестра, пожалуйста, помогите нам как-то найти Хоа, – попросил Тхиен, открывая свой блокнот. Дэн тоже начал делать заметки. – Расскажите всё, что помните.

– Хорошо, но сначала договоримся. – Кюинь окинула взглядом всех сидящих за столом. – Вы не раскроете мою личность. Я не разрешаю публиковать мою фотографию, адрес, имя… и рассказывать кому бы то ни было обо мне и о нашей встрече.

– Конечно, сестра. Мы с уважением относимся к вашей конфиденциальности, – заверил Тхиен.

– От этого зависит не только моя конфиденциальность, но и вся жизнь, – отрезала Кюинь.

Она заново создала мир вокруг себя, и в нем уважение решало всё. Ткани, поставкой которых занималась Кюинь, постепенно стали считаться престижными; из них шили одежду, олицетворяющую элегантность, удачу, красоту и высокий класс. Ее материя шла не на повседневную одежду, из нее создавали наряды для свадеб и других торжественных случаев. Если станет известно, что деловая