– Не припоминаю, – ответил Володя.

– Перестаньте. Вы же газеты читаете, – мужчина кивнул на газету в руке у Володи. – Короче, ближе к делу. Если быть благоразумным, то любых неприятностей можно избежать. В том числе и пожара. Так вот, завтра к вам зайдет мой адвокат, и вы с ним обсудите подробности. А с вами, я надеюсь, мы больше не увидимся, – мужчина встал со стула, приподнял шапку и направился к выходу.

– А как вас зовут? – вдогонку спросил Володя.

– Все вопросы к моему адвокату, – ответил мужчина и вышел из кабинета.

В том, что на него наехала мафия, не было никаких сомнений. Володя частенько думал, что это рано или поздно произойдет. И вот произошло, а он оказался к этому не готов и растерялся. Но ненадолго. Он сразу позвонил в офис «Дженерал моторс» и рассказал о произошедшем. Его внимательно выслушали, посочувствовали, но помочь не могли. Значит, он должен будет выкручиваться самостоятельно. О том, что он пойдет на уступки этому уроду, не могло быть и речи. Проявилось врожденное Володино упрямство и его непоколебимая вера в то, что зло должно быть наказано. Еще в первый приезд в Москву, когда он пошел на сделку с Яковлевым по поводу франшизы «Компьютерленд», он нанял адвоката. Яковлев привел своего – Кислянского (как потом выяснилось, одного из самых известных адвокатов в Москве, и безумно дорогого). Сейчас Володя позвонил в его офис, но было уже поздно, и Кислянского не оказалось на месте. Звонить ему домой Володя не стал – решил, что завтра он сам поговорит с адвокатом мафиози, а затем уже наймет Кислянского, сколько бы это ни стоило. Когда на следующий день Володя приехал в офис, он увидел, что входы в мастерские и салоны были завалены грудами снега. Так мафиозо сделал первое предупреждение. Пришлось Володе вызывать снегоуборочную бригаду. Адвокат мафиозо пришел почти сразу, как входы были очищены от снега. В отличие от элегантного мафиозо, его адвокат был заплывшим неряшливо одетым мужчиной, но с дорогим перстнем на левой руке. Представившись Пановым, он изложил суть дела. Чтобы избежать дальнейших неприятностей, Володина фирма должна будет ежемесячно платить ренту за здание.

– Но здание мне принадлежит. Зачем же я буду еще кому-то платить за него ренту? – наивно спросил Володя с недоуменной улыбкой на лице.

– Потому что у вас нет выхода. Или вы платите, или остаетесь без бизнеса. Снег – это только предупреждение.

– Хорошо. Дайте мне недельку на размышление.

– Два дня, – отрезал Панов и вышел из кабинета.

Володя позвонил адвокату Кислянскому и договорился о встрече.

У Кислянского был огромный офис в центре Москвы. Выслушав Володю, адвокат сказал, что возьмет его дело, но расходы будут большими и Володя должен быть готовым выложить около миллиона долларов. Володя уже закусил удила, и сумма его не интересовала. Он просто не мог струсить и повестись на шантаж. Это было недостойно его. Но он должен был посоветоваться с компаньонами и рассказать обо всем Вере. Уже когда Володин бизнес стал устойчивым, он настоял на том, чтобы Вера бросила свою работу в полиции. Она возражать не стала. Но, будучи женщиной деятельной и предприимчивой – в этом она походила на Володю, – без дела Вера сидеть не могла. Ей всегда нравились украшения, которые дарил Володя и которые она покупала себе сама. Уволившись из полиции, она стала посещать антикварные выставки, покупать там украшения, приводить их в порядок, а затем заново продавать их на тех же выставках. Большая любительница живописи, она устроилась волонтером в Метрополитен-музей в Нью-Йорке, где объясняла посетителям, как пройти в нужный зал. Когда Володя рассказал ей о своих проблемах в Москве, Вера, женщина довольно уравновешенная, вышла из себя.

– Какого хрена ты в это дерьмо ввязался?! – заорала она в трубку. – Тебя денег мало?! Ладно я. Ты о Юльке с Машей подумай. Бросай все и возвращайся домой. Немедленно.

– Верунчик, детка. Ты же меня знаешь. Дело здесь не в деньгах. Ну не могу я дать этому подонку меня поджать. Пусть я все потеряю, но он у меня сядет. А после этого я сразу вернусь домой. Обещаю.

Так оно и произошло. В этот же день после разговора с Володей Кислянский связался с адвокатом мафиозо и сообщил, что Володя подает иск. Так что любые действия, предпринятые против его клиента, с этой минуты будут рассматриваться в суде. После этого предупреждения Кислянский собрал компромат на мафиозо и на его адвоката. Состоялся суд. Мафиозо получил три года колонии, а его адвокат, почуяв, что дело проигрышное, еще до конца процесса смылся за границу. Чем и ухудшил положение своего подзащитного. Володя продал свои салоны и мастерские и вернулся домой.

Дома он, как и обещал, зажил спокойной жизнью, целиком посвятив себя семье и друзьям. Друзей у Коэнов было много, но, как часто бывает, подобралась небольшая компания самых близких. Были среди них и Орешкины. Валера и Лера.

17. Орешкины

Отец Валеры Орешкина был профессиональным военным. Родился Андрей Степанович Орешкин в 1916 году в деревне Старобокино Рязанской губернии. Дед Валеры, Степан Емельянович, был плотником и умельцем на все руки, к тому же невероятно любознательным. Эту черту через многие годы с успехом перенял его правнук. Когда маленькому Андрюшке исполнилось четыре года, Степан Емельянович смастерил ему деревянную саблю, очень похожую на настоящую. Сабелька стала предметом зависти всей деревенской ребятни, а гордый Андрюша не выпускал ее из рук и, даже ложась спать, брал ее с сбой в постельку. Отнять ее у него никому не удавалось. Так он и засыпал, прижимая сабельку к себе. Когда ему исполнилось семь лет, папа подарил ему игрушечное ружье, тоже очень напоминающее настоящее. Первой любимой книгой, которую он прочел самостоятельно, стал «Чапаев», а самым любимым фильмом – «Всадники» о гражданской войне. Оканчивая седьмой класс, Андрей твердо заявил родителям, что будет поступать в московское Суворовское училище. Родители выслушали его, похвалили за рвение, но твердо заявили, что из дома он никуда не уедет и пойдет учиться в восьмой класс. А если он так хочет стать военным и не передумает, то после окончания школы может получать военное образование. Тем более что в Рязани есть пехотное училище. И училище хорошее, и совсем рядом с домом.

Про неудачу с Суворовским Андрей долго не мог забыть, как и долго не мог простить родителей, которые не разрешили ему туда поступать. Но эта обида на родителей помогла