– Ты преувеличиваешь.

– Ну ладно, я умный, поэтому по улицам бы вряд ли скитался, но моя жизнь уж точно была бы гораздо скучнее. Так что я рад… что у меня появилась ты, Юко.

Я тоже. Мне очень повезло, что в моей жизни появился Моримия. Все мои родители были хорошими людьми и заботились обо мне. Но с ними меня никогда не покидал страх, что меня могут снова бросить. Чтобы уберечь себя от переживаний, я решила отстраниться от семьи. Мне казалось, что я должна быть спокойной и хладнокровной, иначе в конце концов сойду с ума от одиночества, тоски и отчаяния. Но в доме Моримии я быстро позабыла об этом. Сама того не заметив, я стала воспринимать жизнь с ним как нечто само собой разумеющееся. Именно в этом доме я узнала, насколько важна семья, какую огромную поддержку она может дать.

«Спасибо. Я тоже рада», – хотела сказать я, но побоялась, что тогда не смогу сдержать слез, и вместо этого ответила шуткой:

– Но в следующий раз лучше найди себе девушку и посвящай свою жизнь ей.

– Нет, с девушкой так не выйдет.

– Почему?

– Ну, девушек чрезмерная забота обычно отпугивает. С ними все сложно…

– Думаешь?

– Уверен. Если я буду постоянно готовить своей девушке кацудон, жарить гёдза, когда ей грустно, и каждый вечер делать желе, ее это только оттолкнет.

– Если честно, меня это тоже не сильно привлекало. Я думала: «Хоть бы не гёдза и не кацудон», – сказала я, и Моримия рассмеялся:

– Не ври.

– Ну, правда. Всего должно быть в меру.

– А, да, передай своему разгильдяю: из-за него у меня в голове постоянно звучит фортепианная музыка, даже когда вокруг тишина. Это какое-то психологическое насилие. Я на него в суд подам.

Я ничего об этом не знала, но после второго отказа Хаясэ начал раз в три-четыре дня отправлять Моримии письма и диски с записями своей игры. Я выяснила это, только когда зашла к родителям Хаясэ сообщить дату и место проведения свадьбы. К моему удивлению, на этот раз на лице мамы Хаясэ не было прежней враждебности. Она встретила меня и со словами: «На днях мы получили жалобу» протянула письмо. Это было краткое и сухое сообщение, написанное знакомым почерком.

«Я столкнулся с серьезной проблемой. Дело в том, что каждые три дня от вашего сына, Кэнто Хаясэ, мне приходят пылкие письма и записи фортепианной музыки. Похоже, он не остановится, пока не убедится, что их свадьбе с моей дочерью Юко ничего не угрожает. Если так будет продолжаться, моей тихой и мирной жизни придет конец. Прошу вас, позаботьтесь о том, чтобы эти двое смогли сыграть свадьбу без каких-либо затруднений.

Соскэ Моримия»

– К письму также прилагался диск со всеми записями, которые отсылал Кэнто, – сказала мама Хаясэ, нажимая кнопку на плеере.

Раздались звуки пианино, но не акустического, а электронного. Впрочем, по живому и объемному звучанию я все равно сразу догадалась, что это Хаясэ. Первой была песня «Однажды утром», которую я играла на конкурсе хоров в старшей школе. Конечно же, в его исполнении она звучала ощутимо лучше, чем в моем.

– Так странно. Сейчас он играет гораздо лучше, чем когда занимался фортепиано с утра до вечера, – сказала мама Хаясэ.

– О, давай вот это. – Моримия достал из ящика один из дисков и вставил его в проигрыватель. – Я давно хотел послушать эту песню, но ты мне ее так и не сыграла.

В зазвучавшей мелодии было что-то ностальгическое.

– Что это?

– «Песнь колосков», – ответил Моримия, по новой заваривая чай.

– «Песнь колосков»?

– Ага. Миюки Накадзимы. Помнишь, я просил тебя ее сыграть перед конкурсом хоров?

– Да, что-то такое припоминаю.

Кажется, я тогда поделилась с Хаясэ, что не смогла сыграть Моримии песню Миюки Накадзимы.

– Всего тридцать шесть дисков. И к каждому он прикладывал какое-нибудь тошнотворное письмо с яркими воспоминаниями о тебе и обещаниями сделать все, чтобы ты была счастлива. Но самое лучшее он приберег напоследок, – сказал Моримия и отправил в рот немного чизкейка.

– Да, когда дело касается музыки, память Хаясэ работает безотказно. А я, кстати, раньше никогда не слышала «Песнь колосков». О чем она?

– О прощании с дорогим сердцу родным краем и путешествии в новую жизнь. Что-то вроде того.

– А-а-а. Ну да, теперь я слышу в ней что-то пасторальное. – Я тоже съела немного чизкейка, хотя была уже сыта.

– Хоть это и не домик в деревне, да и прожила ты тут всего восемь лет, но, наверное, именно здесь твой «родной край»?

– Думаю, да.

– Переезжать я не планирую, умирать тоже, жениться на злой мачехе не собираюсь. Поэтому возвращайся в любое время, – сказал Моримия, а затем добавил: – Хоть он и разгильдяй, но на пианино играет здорово. Давай-ка еще раз послушаем. – И он снова нажал на кнопку на плеере.

В это сентябрьское воскресенье стояла чудесная погода. Осень постепенно вступала в свои права. Жара спала, в воздухе витали едва уловимые сладковатые ароматы: свадебный зал, расположенный в тихом пригороде, окружал великолепный сад, утопающий в мелких цветах космеи и бугенвиллеи.

Стоило только зайти в комнату для гостей, как мне навстречу поспешили родители и сестра Хаясэ. На днях мы уже встречались с ними на ужине-знакомстве, поэтому сейчас разговор сложился довольно непринужденно: «Какая сегодня замечательная погода», «Рада вас видеть», «Зал тесноват, но он очень красивый». Обменявшись приветствиями с семьей Хаясэ, я тихонько вздохнул. Рика, которая меня бросила; ее новый муж Идзумигахара; Мито, родной отец Юко, – я больше волновался перед встречей с родственниками невесты.

Кажется, все были в сборе. Я медленно обвел взглядом комнату, и тут:

– Ого! Ты чего так нервничаешь? – в мою сторону, улыбаясь, направлялась Рика.

Она немного похудела, но была все так же красива, как прежде, а ее пышное темно-синее платье ей очень шло.

– А, привет. Как у тебя дела?

– Все нормально, жива, здорова. Прости, тебе, наверное, Юко уже рассказала. Я в итоге снова сошлась со своим бывшим мужем.

Рика вкратце описала ситуацию и за руку подтянула к себе Идзумигахару.

– Вот он.

– Я, наверное, должен извиниться перед вами… – Идзумигахара поклонился, сжавшись всем своим крупным телом.

– Нет, нет, все в порядке. С вами Рика выглядит счастливее, – честно ответил я.

Мы с ней были одноклассниками, а с Идзумигахарой ее разделяло семнадцать лет разницы в возрасте. И тем не менее с ним она смотрелась гораздо гармоничнее, чем со