Онассис вернулся из кабинета в спальню. Он улыбался.

– Дело сделано!

– Что сделано?

– Скорпиос. Он теперь мой.

Мария встала с кровати и обняла его.

– Как чудесно!

– У всех судовладельцев есть свои острова, но Скорпиос станет самым лучшим. Мне не терпится рассказать об этом детям. – Вдруг он нахмурился. – Тина сделает все, чтобы ноги их там не было.

Мария погладила его по щеке.

– Ты их отец, Ари. К тому же скоро появится еще один ребенок.

Ари на мгновение замолчал, а затем безучастно спросил:

– Полагаю, нет никаких сомнений в том, что он от меня?

Мария резко опустилась на кровать.

– Разумеется, нет! Неужели ты думаешь, что я способна солгать об отцовстве?

Онассис покачал головой:

– Нет, но все произошло так быстро – я должен был спросить. Подобные случаи уже бывали раньше.

Мария встала и схватила его за плечи.

– Но я не такая! Мне не нужны ни твои деньги, ни твоя яхта, ни даже твой остров. Я просто хочу быть с тобой. Помни, что бы ни случилось, я тебе никогда не солгу.

Аристо взял ее руку и поцеловал.

– Прости, agapi mou. Не все женщины так же честны, как ты.

Мария смягчилась:

– Что ты планируешь сделать на Скорпиосе? Расскажи мне обо всем. Там будет отдельное помещение, чтобы я могла заниматься вокалом? Мне нравится громко петь, даже когда я репетирую.

Онассис улыбнулся:

– Это можно устроить. Или лучше сразу построить студию звукозаписи? Не хочу, чтобы ты все время уезжала.

Мария поцеловала его.

– Все изменится, когда родится ребенок.

Онассис нажал кнопку звонка рядом с кроватью. Когда пришел стюард, он попросил принести бутылку Dom Pérignon и икры.

– Но уже поздно, и я уже легла, – запротестовала Мария.

– Никогда не поздно отпраздновать, – возразил Ари.

Принесли запотевшее шампанское и охлажденные креманки. Онассис отпустил стюарда и с торжественным хлопком откупорил бутылку. Он налил шампанское и поднял бокал.

– За Скорпиос!

Мария ждала, что он упомянет и о другом радостном поводе, но он уже коснулся ее бокала своим.

– За Скорпиос и малыша, – ответила она, заглядывая Ари в глаза.

Глава четырнадцатая

«Самсон и Далила»

Милан, ноябрь 1959 года

В их последнюю ночь на «Кристине» Мария сидела перед зеркалом за туалетным столиком и расчесывала волосы. Вошел Аристо, и она протянула ему щетку. Он с удивлением посмотрел на нее.

– Так приятно, когда меня причесывают.

Он начал водить по ее темным волосам, спускавшимся ниже лопаток. Сделав несколько взмахов, он отступил назад и посмотрел на нее в зеркало.

– Почему бы тебе не подстричься? Коса до пояса, как у греческой бабушки, – это старомодно.

Настал черед Марии удивиться. Она гордилась своей шевелюрой.

– У меня всегда были длинные волосы.

– Тем больше причин их обрезать. Удиви весь мир.

– Тебе не кажется, что я уже это сделала?

Аристо пожал плечами:

– Новый мужчина, новая стрижка. Звучит логично.

– Тебе правда хочется, чтобы я подстриглась?

– Правда. Ты будешь выглядеть моложе и современнее.

– Я думала, они тебе нравятся, – не удержалась Мария.

– Нравятся, но я не хочу, чтобы ты была похожа на пожилую крестьянку.

Мария взяла его за руку.

– Как скажешь. Ты же знаешь, я хочу лишь одного – чтобы ты был счастлив.

Аристо посмотрел на нее в зеркало.

– Это действительно все, чего ты хочешь?

Мария кивнула.

Аристо положил руку ей на плечо.

– Тогда, может быть, стоит подумать… об аборте? Этот ребенок появился в слишком неподходящее время для нас обоих. Мы могли бы попробовать еще раз, когда все будет не так сложно. Если ты родишь сейчас, разразится грандиозный скандал. Я думаю о тебе, Мария. Представь, как это повлияет на твою карьеру.

Осознав смысл его слов, Мария похолодела от ужаса. Она отчаянно замотала головой:

– Я не сделаю этого, Ари. Ты как-то сказал, что нас свела сама судьба. А я считаю, что сама судьба подарила мне ребенка. Если ты против, я воспитаю его сама, но не убью малыша лишь потому, что он доставит неудобства.

Онассис поднял руки в знак протеста.

– Не стоит устраивать мелодраму. Какой у тебя срок? Около девяти недель? Это очень простая процедура.

Мария зажала руками уши.

– Я больше не хочу ничего слышать.

Ари пожал плечами:

– Если так, я, конечно, поддержу тебя. Я просто хотел удостовериться, что ты отдаешь себе отчет в своих действиях.

– Я точно знаю, что делаю, и собираюсь родить этого ребенка.

Она посмотрела на него с такой яростью, что он отступил назад и поднял руки, словно она наставила на него пистолет.

– Прости, Мария. Я не хочу тебя расстраивать. Конечно, поступай как хочешь. Я ведь тоже не против иметь от тебя ребенка. Просто было бы лучше, если бы это случилось не сейчас.

Мария ничего не ответила. Впервые с той ночи в спасательной шлюпке она задалась вопросом, не совершила ли ошибку.

Аристо увидел, как изменилось ее лицо, и понял, что зашел слишком далеко.

– Прости меня за то, что не сразу осознал, как много для тебя значит этот ребенок.

Он обнял ее, но она осталась неподвижной как статуя.

– Пожалуйста, Мария, скажи, что прощаешь меня.

Она не шевельнулась.

– Я бизнесмен, Мария. Я привык рассматривать все варианты. Это у меня в крови. Но я также умею признавать ошибки.

Она не могла не заметить волнения в его голосе и потихоньку начала оттаивать в его объятиях.

– Ребенок – это не деловой контракт, Ари.

– Я знаю, agapi mou. Прости за то, что заговорил как американец. – Он поцеловал ее в шею и обнял за талию. – Что мне сделать, чтобы ты забыла этот разговор? Хочешь потанцевать? Мы можем слетать в Афины на Piaggio.

Она отстранилась и взглянула на него. Как он мог говорить о танцах? Улыбка Аристо погасла, и он упал перед ней на колени.

– Я забыл, что твоя святая покровительница – Дева Мария, Благословенная в женах. Конечно, ты не сможешь отказаться от ребенка – это твое право по рождению, твоя судьба. Умоляю, Мария, прости меня.

Мария выждала мгновение – она так же медлила перед тем, как схватить кинжал во втором акте «Тоски» и вонзить его в сердце Скарпиа. Сможет ли она простить его? На мгновение ей показалось, что земля уходит у нее из-под ног.

– Прошу тебя!

Мария положила длинные белые кисти ему на