попросту утренняя доза была чрезмерной? Наверное, все вместе, успокоил он себя, глотая таблетку парацетамола. Остаток пути он смотрел в окна на заснеженные горы слева и справа, над чьими склонами, вторя белизне инея, курилась дымка. Чем выше забиралась дорога, тем уверенней снег покрывал кусты. Слой его был почти как в Шамони или в Гштаде. Вот, значит, каков этот Восток: цепь холмов, где зимой идет снег. Стернер поднял взгляд к небу: этот край не имел ничего общего с тем, что говорилось в Библии. Начинаешь сомневаться, бывали ли здесь вообще ее авторы.
В большой лекционной аудитории Стернера встретили как рок-звезду. Он, как обычно, высказал свои прогнозы насчет эволюции планеты Земля, все больше уходя в эсхатологию. С привычным пафосом заявил, что вскоре все развитые страны накроет волна усталости: отсутствие высших ценностей и общая горечь жизни породят настоящую эпидемию депрессии, что приведет к взрывному росту числа самоубийств. Западные общества, как средний класс на закате дней, будут колебаться между тревогой и ленью. Не в силах справиться ни с одной внешней проблемой, робея перед самыми незначительными угрозами, они продолжат пасовать перед каждым новым кризисом, действительным или иллюзорным. Тогда, испугавшись собственного страха, человечество капитулирует окончательно. Еще лет двадцать-тридцать, и классические соцсети полностью исчезнут. У людей не останется сил разыгрывать в них сцены из повседневной жизни, о чем-то высказываться и спорить. Они вообще не будут позволять себе думать вслух. И дадут ветру эпохи нести их, как опавшие листья. Один за другим, миллиард за миллиардом, люди отрекутся от мира, чтобы из них сделали антилюдей. В конце концов небытие победит.
Покончив с выступлением, Стернер тут же уединился на какой-то площадке на крыше, чтобы перевести дух. Перед ним до самого горизонта простирался Иерусалим: извилистые окраины и неровные склоны в бугорках куполов и холмиков, пересеченные россыпями могил и уходящими вдаль змеящимися долинами. Разрозненный пейзаж, где старинные церкви соседствуют с башнями из стекла и бетона, мечети – со звездами Давида, нетронутая земля с кладбищами. Вот каким был земной Иерусалим: обычным городом, лежащим на скале, но и торчащим стоя, а если смотреть сверху, то расстеленным как ковер-самолет.
Тем зимним утром город покрывала тончайшая пленка снега. Иней лежал пластинами, готовыми оплавиться, неспешно потечь по водосточным канавам. Но пока изморозь захватила все: крыши, окна, дороги и кипарисы, античные храмы и витражи. Холмы до самого неба покрывали отчаянно ясные, обреченные растаять кристаллики льда. Они искрились под солнечными лучами, отражая свет во все стороны. Светили в лики арок перед храмами, разносили сияние дня по крепостным стенам и переулкам. Глядя на это снежное покрывало, Адриен вспомнил стих из Евангелия от Иоанна, который давно не давал ему покоя: «Улица города – чистое золото, как прозрачное стекло». Вот он, тот самый образ. Снег – и есть золото. Прозрачное золото. Действительность вставала перед ним сверкающим зеркалом. Стоило лишь присмотреться, чтобы представить себя в нем.
Почему такая очевидная мысль не явилась ему раньше? Десять, двадцать, тридцать лет назад? Долгое время он завороженно разглядывал эту живую картину. Янтарный снег блестел и искрился перед глазами, невинный, молочно-нежный, спустивший на земную твердь облачные краски. Вдруг все его тело пробрала дрожь. В глазах помутнело. В зрачки набились цветные точки. Красочные пятна мельтешили в голове миражами и слепили его. Больно почти не было. Адриен рухнул в абсолютной тишине. Прибывшие врачи, пытавшиеся его откачать, услышали его последний вопрос: «Что останется от неба, когда мы закроем глаза?»
Натан Девер (р. 1997) – писатель, телеведущий, главный редактор философского журнала «Правила игры». Доктор философии. Автор сборников эссе «Генеалогия религии» (2019) и «Место для курения» (2021), а также романов «Небо и земля» (2020), «Искусственные связи» (2022) и «Перегрев» (2025).
