Завтракали мы все вместе, но после этого вечно занятой Идзумигахара убегал по делам, а возвращался, уже когда я ложилась спать. По субботам его тоже часто не бывало дома из-за работы, так что мы с ним практически никогда не пересекались. Время шло, но дистанция между нами никак не сокращалась.

Моим отцом стал добрый, заботливый человек. Я живу в достатке, мне не приходится голодать. У меня даже есть возможность играть на рояле. Да, я не в восторге от своего нового жилья и внезапного появления в моей жизни нового папы, но вообще-то мне не на что жаловаться. Мне удалось себя в этом убедить. Я представляла, будто живу у какого-то родственника, и со временем смогла привыкнуть к новым обстоятельствам. Да, может, моя жизнь складывалась не идеально, но я все равно не могла ничего изменить.

Прошло три месяца после переезда, до конца лета оставались считаные дни. Я проснулась среди ночи и спустилась на первый этаж, чтобы выпить стакан воды на кухне, как вдруг заметила, что из комнаты с роялем в коридор падает свет. Я подумала, что, наверное, забыла выключить его после занятия, и пошла в сторону комнаты, когда сквозь щель приоткрытой двери до меня донесся мелодичный звук.

«Странно», – удивилась я и, распахнув дверь пошире, увидела Идзумигахару, заглядывающего под крышку рояля.

– Дядя? А что ты делаешь?

– Ой! – воскликнул он от неожиданности, а потом смущенно ответил: – Да так… Настраиваю рояль…

– Настраиваешь?

– Ну, чуть-чуть.

Я рассматривала, что скрывается внутри инструмента.

– А ты умеешь? Вау! – искренне восхитилась я.

До этого я думала, что для настройки звука обязательно нужно вызывать специалиста.

– Да нет, я не эксперт, так, паре вещей научился… Просто люблю ковыряться во всяких таких штуках… Этому роялю уже много лет, моя бывшая жена играла на нем еще в детстве. Так что я иногда проверяю, как он работает, не расстроился ли…

Это был рояль Идзумигахары, но почему-то он принялся оправдываться передо мной, будто я застукала его за каким-то неподобающим занятием, и начал в спешке собирать инструменты.

– А ты тоже умеешь играть?

– Я? Нет, что ты. После смерти жены к роялю никто не притрагивался. И теперь ему очень приятно, что ты начала на нем заниматься.

Рика рассказывала, что еще давно у Идзумигахары была жена, которая скончалась из-за болезни. Но сам он еще ни разу не упоминал ее при мне, поэтому я растерялась, не зная, что ответить.

– Ой, извини. Тебе теперь, наверное, будет не очень приятно играть на нем, зная, что его прошлый владелец умер?.. – Идзумигахара виновато опустил голову.

– Совсем нет! Скорее неловко: этот рояль так важен для тебя… Мне точно можно на нем заниматься?

– Конечно! Я только рад!

– Тогда ладно… А тебе не становится грустно, когда кто-то начинает на нем играть? Все-таки он раньше принадлежал твоей жене…

– Да нет, все нормально. Уже больше десяти лет прошло.

Моя мама умерла десять лет назад. У меня не сохранилось о ней ни единого воспоминания, к которому я могла бы вернуться в мыслях. Но мне все равно до сих пор было мучительно тяжело осознавать, что я больше никогда в жизни не увижу свою родную маму.

– Получается, за десять лет человека можно забыть?

– Нет, не то чтобы забыть. Нет ничего тяжелее, чем потерять близкого человека. Но со временем ты учишься жить по-новому. Или, как это лучше сказать… Начинаешь снова чувствовать себя живым…. Ну, на сегодня я закончил! – с этими словами Идзумигахара опустил крышку рояля. Интересно, каким человеком была его бывшая жена? А как он сам относится к тому, что я теперь живу в его доме? Сколько еще вопросов хочется ему задать… Прервав мой поток мыслей, Идзумигахара сказал:

– Ну, уже поздно, иди спать. У тебя ведь завтра школа.

Так и не решившись больше ни о чем спросить, я отправилась в свою комнату.

Первый месяц после переезда Рика твердила, что мы с ней оказались в раю, но спустя три месяца начала жаловаться, что в «напыщенной» обстановке дома Идзумигахары она «задыхается».

– Я сейчас умру со скуки! – взвыла Рика, поедая печенье.

Это был один из воскресных дней в середине сентября. Мы вдвоем сидели на диване в гостиной и болтали.

– От скуки еще никто не умирал, – заметила я, делая глоток чая со льдом, который приготовила Ёсими.

– Мне совсем нечем заняться. Сама не понимаю, как это возможно. Только и остается целыми днями сидеть и пить чай. Ты-то хотя бы в школу ходишь. – Рика скорчила недовольную мину.

– Может, тебе найти хобби? Или начать учиться чему-нибудь новому?

– Нет, это все не то, – отрезала Рика и, переходя на шепот, добавила: – Может, сбежим отсюда?

– То есть как? Ты собираешься расстаться с Идзумигахарой?

– Ну… Может, и собираюсь.

– А как же рояль? Ты же так хотела, чтобы я училась играть.

– Ничего, Идзумигахара – человек богатый, так что после развода без денег мы с тобой не останемся. Уж на пианино должно хватить.

– Ну да, конечно, – недовольно нахмурилась я.

Иногда Рику заносило, и она начинала нести какую-то ерунду.

– Но ведь тебе самой Идзумигахара не очень нравится, правда, Юко? Ты не расстроишься, если мы с ним разойдемся?

Рика расселась по-турецки прямо на диване. По ее словам, он был слишком мягкий: в обычной позе Рика выдерживала на нем не больше пяти минут, а потом неизменно садилась по-турецки.

– Не то чтобы не нравится… Я спокойно к нему отношусь. Но я думаю, он хороший человек.

Мой новоиспеченный отец не вызывал у меня ни симпатии, ни, наоборот, отторжения. Он был просто «неплохой человек». Теперь я понимала, почему Рика не нашлась, что еще сказать о нем, когда рассказывала мне про замужество после нашего переезда.

– Пожалуй. Но здесь мы долго не протянем.

– Мы могли бы попытаться приспособиться к жизни здесь, – предложила я, уже понимая, что у Рики точно не получится это сделать.

– Какая же ты нудная, Юко! Видимо, этот дом на тебя плохо влияет. Давай уедем отсюда, станем снова жить только вдвоем. Так нам будет гораздо лучше! Да, давай уедем, – радостно захлопала в ладоши Рика, словно придумала что-то гениальное.

– Я не хочу.

– Почему? Боишься, что нам будет не хватать денег на жизнь?

– Нет, не в этом дело. Мне нравится рояль. Да. Все-таки я хочу и