Я заглянула внутрь: в центре стоял, торжественно сияя, рояль вишневого цвета. Стоило мне его увидеть, как все сомнения и тревоги тут же улетучились.

– Вау! – восторженно воскликнула я.

– Попробуешь сыграть? – Идзумигахара поднял крышку рояля.

– Я не умею… – призналась я, но все равно потянулась к клавиатуре. Клавиши были тяжелые, тугие, совсем не как у пианики, и, когда я надавливала на них, раздавались яркие, насыщенные звуки. Я нажимала клавиши и не верила, что даже под моими пальцами рояль может звучать настолько потрясающе.

После экскурсии Идзумигахары я пошла в ту самую комнату, которую заранее подготовили специально для меня. Тут ко мне заглянула Рика.

– Рика, Рика! Что происходит?! Я ничего не понимаю! – накинулась на нее я.

– Что, не ожидала? – хихикнула Рика, садясь на мою кровать.

– Мягко говоря! Я не понимаю, что происходит, – ответила я, забиваясь в угол.

В этой комнате я чувствовала себя чужой и не знала, куда себя деть.

– Зато теперь ты каждый день сможешь играть на рояле.

– Рояле?

– Да. Ты ведь хотела учиться играть? – невозмутимо уточнила Рика.

Неужели она не понимает, что меня уже не волнует никакой рояль?! У меня вся жизнь перевернулась с ног на голову.

– Какая теперь разница. Лучше скажи, кто такой этот Идзумигахара? Вы что, правда поженились? Почему мы сюда переехали? – Я без остановки закидывала Рику вопросами.

Волна неожиданных перемен, случившихся после выпускного, выбила почву из-под моих ног, и я уже больше не могла сдерживать эмоции.

– Ну, успокойся. Идзумигахара – клиент страховой компании, где я работаю. У него есть небольшое агентство недвижимости. Он как-то раз упомянул, что у него дома стоит рояль, и я подумала, почему бы и не выйти за него… Он заботливый, внимательный. На прошлой неделе мы расписались, но никакой торжественной церемонии не было.

Рика говорила так спокойно, будто описывала не собственную жизнь, а сюжет сериала.

– Если вы поженились, значит… У вас с ним все по-настоящему?

На самом деле Идзумигахара оказался младше, чем я думала, – ему было только сорок девять, но Рике-то недавно исполнилось тридцать два. Разница в возрасте все-таки внушительная… Да и вообще, они совсем не выглядели как муж и жена.

– Да-да, по-настоящему. Но имей в виду, если люди поженились – это еще ничего не значит. Бывают, например, браки по договоренности.

– Значит, ты его любишь?

Да знаю я про браки по договоренности. При чем тут это. Меня больше волнует Рика: до сегодняшнего дня она даже виду не подавала, что с кем-то встречается, а оказывается, успела выйти замуж неделю назад. Да еще и за такого деда. Как так?!

– Как сказать… Он неплохой человек.

– И ты вышла за него только поэтому?! – выпалила я.

– Ну хватит. Что в этом такого? Не шуми. Я ведь так старалась, чтобы подарить тебе этот рояль… – насупилась Рика.

– Рояль?

– Ну да. Ты же хотела играть.

Да, правда, хотела. Но не такой же ценой… Если бы я знала, что мне придется полностью поменять свою жизнь и переехать к «новому папе»…

– Но… Не выходить же замуж ради этого.

– Да ладно, это мелочи. Юко, пойми, тебе ведь всегда были безразличны обновки в гардеробе, пианино – первая вещь, которую ты у меня попросила, поэтому я просто обязана была его для тебя раздобыть. Так что не ворчи. Я хотела, чтобы ты смогла начать учиться играть как можно скорее. Теперь ты сможешь заниматься хоть каждый день. Кстати, дашь послушать, как у тебя получается? – Рика довольно улыбалась.

Она стала моей мамой через полгода после того, как мы с ней впервые встретились. А в этот раз место папы занял совершенно незнакомый мне мужчина. Как мне это принять? Как смириться с настолько колоссальной переменой в жизни?

Что ж, я всего лишь ребенок. Когда мой родной отец уехал в Бразилию, мне ничего не оставалось, как смириться с этим. Кажется, тогда-то я впервые и осознала, что, пока ты ребенок, все решения в твоей жизни за тебя принимают родители.

Уже со следующего дня после переезда моя жизнь изменилась до неузнаваемости. До этого я всегда завтракала на бегу поджаренным впопыхах тостом, но в то утро наша новоиспеченная семья собралась за общим столом, а Ёсими приготовила для нас питательный завтрак: рис, суп мисо и бланшированную зелень на закуску. А еще раньше в мои обязанности входило развешивать белье после стирки, а теперь мне больше не надо было этого делать – Ёсими сама прекрасно со всем справлялась.

Рика уволилась и сидела дома днями напролет, не зная, куда себя деть. Да и мне было нечем заняться: стоило мне хоть ненадолго отлучиться из своей комнаты, как Ёсими наводила порядок даже там и оставляла на моей кровати, аккуратно сложив, постиранные вещи. На стол накрывала тоже она, а рабочий день для Ёсими заканчивался только тогда, когда она перемывала всю посуду после ужина.

Мне было неловко, что она прислуживает нам, поэтому несколько раз я порывалась отнести грязные тарелки на кухню или протереть стол, но Ёсими мягко останавливала меня со словами: «Все хорошо, не волнуйтесь. Это моя работа». Пару недель спустя я заметила, что своими попытками помочь только мешаю Ёсими, и с тех пор во время еды всегда смирно сидела за столом. Но в глубине души я все равно была твердо уверена, что не должна привыкать к такой жизни. Она уж слишком сильно отличалась от всего того, что я знала раньше.

Ощущение подавленности преследовало меня день ото дня. Да, теперь меня окружали комфорт и достаток, но мне не хватало прежней свободы. На меня не ругались, никто ничего мне не запрещал, но я все равно чувствовала, как на меня давит величественная обстановка этого дома.

От нависшей вокруг тягостной атмосферы, от вечной подавленности меня спасало только одно – рояль. Идзумигахара нанял мне репетитора, и я начала заниматься уже со следующего дня после переезда. Учитель приходил ко мне два раза в неделю.

Я трудилась не покладая рук и каждый день оттачивала свои навыки за роялем. Мне казалось, что теперь я обязана научиться играть, ведь Рика столько сделала для того, чтобы у меня появилась эта возможность. К тому же, когда я оставалась наедине с инструментом, недовольство от того, как складывается моя жизнь, отходило на второй план.

Я быстро поняла, что, как и говорила Рика, Идзумигахара был хорошим человеком. Он совсем не пытался