— Точно. Можно будет у него спросить.

— Ну, до свидания.

Легко ступая, пожилая супружеская пара направилась к ждавшему их фургону. Я провожала их взглядом, и тут Таро, уже открывший заднюю дверцу, вдруг обернулся и громко спросил:

— Ты точно не поедешь?

Я молча кивнула.

Они сели в машину, не помахав рукой, даже не кивнув в знак прощания, словно их втянул внутрь фургона невидимый пылесос.

Мы с Юдзой и Киё смотрели, как машина развернулась в сторону ворот, выехала с фабричного двора и скрылась из виду. Лицо водителя за стеклом было неразличимо из-за бликов.

В обед мы снова зашли в комбини, перекусили там за столиком и двинулись дальше неукоснительно на юг.

Нашу процессию возглавлял Юдза, за ним шла Киё, и в конце — я. Прокрутив в голове события последних дней, я сообразила, что всегда иду последней. И с чего это мне взбрело в голову, что инициатива в этом путешествии у меня? Во время второго дневного привала я предложила изменить режим: вместо пятнадцатиминутного отдыха раз в сорок пять минут сделать двадцатиминутный перерыв раз в сорок минут. Однако по какой-то причине в следующем цикле получилось, что на пятьдесят минут ходьбы пришлось только десять минут передышки.

— Когда чувствуешь усталость, тем более надо идти, — объяснил Юдза.

В какой-то момент мы свернули с широкой магистрали и теперь шли по жилому району. Вдоль тихих улиц тянулись многоквартирные дома с балконами, на перилах которых проветривались футоны и одеяла; мы прошли мимо начальной школы, на фасаде которой висел транспарант.

Несмотря на тяжесть в ногах, я наслаждалась воздухом майских сумерек. Впитавший дневное тепло, он был густым, а запах нагретых солнцем цветов и трав смешивался с усталостью людей, смиренно завершающих свой день. Создавалось ощущение, будто я вдыхаю саму сущность земли. В голове приятно пульсировало от жары, локти двигались легко, а сердце стучало бодро. Если бы мое тело состояло только из верхней половины, оно бы могло идти бесконечно. Но, увы, ниже пояса все было плачевно: поясница затекла, икры распухли, пальцы ног натерты обувью.

Я попыталась представить, будто нижняя часть моего тела растворяется, тает в воздухе, как перевернутое вверх ногами мороженое в вафельном рожке, но, к сожалению, в реальности ничего не растаяло.

Если бы в моем нынешнем состоянии мне предложили ночевать под открытым небом, я бы, конечно, отказалась. Однако, вопреки моим ожиданиям, как только мы вышли из жилого района и остановились на привал у большой двухполосной дороги, Юдза внезапно поднял голову и, глядя куда-то вверх, сказал:

— Сегодня переночуем в интернет-кафе.

Я проследила за его взглядом. На одном из близстоящих зданий ярко подсвеченная зеленая вывеска гласила: «Интернет-кафе „Тропики“ — всего в пяти минутах ходьбы. Скидки круглый год». Под надписью плясал окруженный пальмами кот, с шеи которого свисала гирлянда цветов.

Интернет-кафе находилось на пятом этаже офисного здания на улице, которая тянулась вдоль магистрали. Мы купили на ужин онигири и чай в комбики на первом этаже и поднялись на пятый этаж на лифте. Мы втиснулись в него втроем — лифт набился до отказа. Откуда-то из недр здания тянуло бадьяном — возможно, на одном из этажей располагался китайский ресторан.

Выйдя из лифта, мы сразу попали в кафе. Юдза уверенно направился к стойке в глубине зала и обратился к работнику в форменной рабочей куртке:

— Нам троим, пожалуйста, номера с замком, пакет на двенадцать часов.

Парень с золотистыми волосами, постриженными под горшок, даже не моргнул, увидев нашу странную одежду. Он бесстрастно все оформил, рассчитал, затем протянул нам ключи.

Мы прошли мимо высокого книжного стеллажа. Дальше, уходя в глубину кафе, начинался длинный узкий коридор в стиле «ложе угря», по обеим сторонам которого шли двери с табличками номеров.

— Итак, встретимся у стойки через двенадцать часов, — обернулся Юдза, остановившись у своего номера, примерно посередине левой стороны.

Видимо, сказывалась усталость — или, может, свет в помещении был слишком тусклым, — но мне показалось, что волосы и брови у него как будто поникли и тени, залегшие в складках век и под носом, выглядели особенно густыми.

Мы разошлись по комнатам. Очутившись одна за дверью в ограниченном пространстве, напоминавшем не столько комнату, сколько длинный узкий резервуар, я почувствовала, как из самого центра тела поднимается жгучая усталость. Я прилегла на диван и поняла, что больше не могу пошевельнуться. Едва закрыв глаза, я уже была готова погрузиться в сон, но что-то меня тревожило, колкое, как заноза, мешало мне заснуть. Я попыталась прислушаться к этому ощущению, и тогда, как пряный запах бадьяна, вдруг всплыли воспоминания, оставленные днем без внимания.

Неужто я боюсь, проснувшись, обнаружить, что меня снова бросили и я осталась одна? Но почему меня так пугает одиночество? Ведь когда я потерялась сегодня днем и шла одна, я на какое-то время и вообще полностью забыла о своих спутниках и просто наслаждалась тем, что иду по дороге, смотрю на окружающий мир, дышу.

Хотя я была вымотана до предела, неприятные воспоминания царапали, впивались в мягкую внутреннюю сторону век, не давая уснуть. Может быть, попробовать отвлечься, перебить это неприятное ощущение с помощью типографского текста, вдруг книга поможет мне заснуть? С этой мыслью я все-таки вышла из своей комнаты и направилась к книжному стеллажу.

Киё сидела на скамье у стены. Рядом стояла чашка капучино с воздушной, еще не осевшей пеной — кофе выглядел нетронутым. В руках у Киё был, судя по всему, томик манги, но она читала, положив его на колени, и обложки не было видно.

— Киё-сан, — позвала я ее.

Она почти беззвучно выдохнула, подняла голову, но тут же вновь опустила взгляд.

— Простите, — пробормотала она едва слышно.

— Добрый вечер. Что-то мне не спится…

Киё промолчала, но слегка сдвинулась в сторону, как бы освобождая для меня место.

— Что читаете?

Когда я задала этот вопрос, она со словами «ничего особенного» закрыла книгу и спрятала ее за спину. На один миг передо мной мелькнула обложка, и мне показалось, что это была та самая манга для девочек про дочь вампира, от которой в начальной школе меня было не оторвать.

— За целый день мы так находились, так устали.

— Напитки…

— Что?

— Бесплатные. — Киё указала на кофейный автомат за книжным стеллажом.

Я подошла, поставила чашку на лоток и, выбрав то же, что и она, нажала на кнопку «капучино». За стойкой сидел тот же самый парень со стрижкой «горшок», что регистрировал нас, и, опершись щекой на руку,