– Я думаю, через пару недель все вернется на круги своя.

– Ясно.

– Так что можешь больше не готовить пельмени.

– Что? А вот ела бы гёдза, тогда бы уже через пару дней все наладилось.

– Правда, не стоит.

Я никуда не торопилась. Да, теперь мне приходилось в одиночку обедать на большой перемене, в одиночку возвращаться домой после школы, но меня это не слишком расстраивало. Конечно, я понимала, что попала в неприятную ситуацию, но только оказавшись в одиночестве, я смогла наконец-то расслабиться. Раньше мне постоянно приходилось с кем-то общаться: в школе с одноклассниками, дома с Моримией. И вот сейчас, оказавшись наедине с собой, я ощутила приятную невесомость в голове, в сердце… во всем теле. Наверное, именно это чувство и называют «облегчением».

Мои размышления прервал Моримия:

– На, поешь еще картофельных гёдза.

Он начал перекладывать мне в тарелку пельмешки только с этой начинкой.

– Зачем?

– Вязкое пюре для гёдза не годится, да и картофельный салат нагрелся – мне как-то не очень нравится, – поморщился Моримия.

– Так и мне тоже!

– Да? А я слышал, что девушки любят картофельный салат.

Хорошо он устроился. Не очень-то красиво поступать так с собственной дочерью!

– Ладно, ладно. Хорошо.

У меня уже не было сил спорить, поэтому, запивая чаем, я все-таки осилила свою долю картофельных гёдза.

На следующий день Моримия приготовил гёдза со слоновьим чесноком: он мягче и не так сильно пахнет. А в субботу Моримии не нужно было идти на работу, а мне – в школу, поэтому мы вернулись к классической начинке. Но от такого количества чеснока у меня началась изжога, поэтому в следующий раз мы ели гёдза с овощами и сыром.

Тем временем у Сумиды появился парень, студент вуза, который сразу стал главной темой всех обсуждений, а про мою ссору с Моэ все постепенно забыли. Уже к концу сентября Моэ и Фумина предложили: «Давай сходим вместе погулять после уроков!»

– Прости. Я не думала, что все так выйдет, – сказала Моэ, когда мы вышли из школы.

– Ты не виновата, – заверила ее я. Так бывает, когда сверстники проводят много времени вместе – конфликт может вспыхнуть из-за любой ерунды, в этом нет ничьей вины.

Мы отправились на станцию, болтая о том о сем. Разговор шел не совсем гладко, мы ведь отвыкли общаться втроем, но все равно было здорово спустя столько времени вновь возвращаться из школы вместе с подругами. Странно… Я даже не думала, что самая обычная болтовня ни о чем может так меня воодушевить. Мне столько всего хотелось им рассказать и о стольком их расспросить.

Я уверена, мы бы помирились и безо всяких гёдза. Многие проблемы решаются сами собой, независимо от того, насколько сильно ты для этого стараешься. Но, как бы то ни было, я была рада положить конец всей этой истории с гёдза. Моримия, похоже, совсем позабыл о своей первоначальной цели – придать мне сил и энергии – и увлекся экспериментами по поиску идеальной начинки. Но я уже смотреть не могла ни на какие гёдза: ни на классические с говядиной, ни на оригинальные по рецептам Моримии.

На следующий день после школы мы с Моэ и Фуминой снова прошлись до станции вместе. Доехав до своей остановки, я вышла из автобуса и направилась домой. Там, у входа в подъезд, меня поджидал Хамасака.

– Что ты тут делаешь? Живешь где-то рядом?

Несколько ребят из нашей школы добираются домой на том же автобусе, что и я, но моя остановка самая дальняя, все остальные выходят раньше. Поэтому я очень удивилась, увидев Хамасаку.

– Нет, я живу прямо у школы. Пригнал сюда на велике.

Хамасака кивнул на велосипед, который стоял, прислоненный к изгороди.

– На велосипеде? Даже быстрее, чем я на автобусе.

– Ага. Автобусы вечно в пробках, останавливаются каждые пять минут, к тому же ездят крюками, чтобы побольше пассажиров развезти.

– Да, выходит, на велосипеде удобнее… Так… что ты тут делаешь?

– Просто хотел поговорить… – ответил Хамасака и тут же добавил: – Не подумай, ничего такого серьезного.

– Ясно… Знаешь, за почтой есть небольшой парк. Может, пойдем туда, поговорим где-нибудь на скамеечке? А то стоя не очень удобно…

Кто-то из одноклассников нас вряд ли увидит, а вот столкнуться с Моримией здесь проще простого. Если тот увидит меня вместе с Хамасакой, то обязательно начнет лыбиться и ляпнет что-нибудь не к месту. Поэтому я и предложила Хамасаке пройтись.

Время близилось к шести, дети уже разошлись по домам, и в парке стояла тишина. На город опускались сумерки, хотя еще недавно в такое время вовсю светило солнце. Кажется, осень едва началась, но в воздухе уже ощущалось скорое наступление зимы.

– Так спокойно, когда людей нет.

Хамасака протер ладонью старую деревянную скамейку и сел.

– И правда.

Я присоединилась к нему. Интересно, о чем он хотел поговорить? Неужели решил все-таки признаться в своих чувствах?

– В общем, Миякэ рассказал, что это из-за меня.

– Что из-за тебя? – недоуменно переспросила я.

– Ну-у-у… Эм-м-м… Вся эта ситуация с Сумидой, ваша ссора с Моэ и все такое.

– А-а-а, ты об этом… Все хорошо, мы уже помирились.

– А с чего вообще начался весь сыр-бор?

– Ну, как сказать…

– Я теперь переживаю. Ведь выходит, я как-то с этим связан…

Проблема уже разрешилась, и мне не хотелось снова к ней возвращаться. Но Хамасака так настойчиво просил меня объяснить, в чем дело, что пришлось открыть всю правду: что он нравился Моэ и что она уговорила меня рассказать Хамасаке о ее чувствах. Когда я произнесла это вслух, вся ситуация вдруг показалась очень нелепой. Даже смешно, как все в итоге закрутилось.

– Так вот зачем ты попросила встретиться у кабинета ИЗО.

Картинка в голове Хамасаки, похоже, начала складываться – он то и дело повторял: «Вот оно что» и «Ну теперь все ясно».

– Но теперь у Моэ есть парень, так что все это в прошлом, а мы с ней снова дружим, как раньше.

– Эх, могла бы сразу рассказать мне про просьбу Моэ, ничего страшного бы не случилось. Почему ты соврала? – озадаченно спросил Хамасака.

– Ну, я подумала, ты бы все равно не стал с ней встречаться… И потом, я боялась, что ты расстроишься.

– Да, у нас бы с ней ничего не вышло, но почему я должен расстраиваться из-за того, что кому-то нравлюсь?

А ведь он прав. Я бы не