Его собеседник нахмурился.

– Возможно, вы думаете, что причина нам неизвестна… но из вашего досье следует, что в прошлый раз вы пытались протащить с собой посторонних людей, выдавая их за членов своей семьи.

Эти слова пригвоздили Фонга к полу. Он не мог шевельнуться, не мог поднять головы.

– Дядюшка Фонг, вы должны что‐то сказать. Объяснитесь, – обратилась к нему переводчица.

Фонг прижал к груди папку с документами. В нем пульсировала боль за жену и детей. Он должен бороться за право отвезти их в Америку!

– Сэр, я ведь неграмотный. Все бумаги для меня готовили Кхуаты. Они пообещали, что будут помогать мне в Америке, если я возьму их с собой. Я был молод и глуп, сэр, но в те времена так поступали многие дети американских солдат.

К горлу подступил комок.

– Попыткой вывезти в Америку посторонних людей вы использовали в своих интересах добрую волю нашего правительства. Вы нарушили закон. – Сотрудник консульства посмотрел ему прямо в глаза. – Чтобы мы рассмотрели ваше заявление на визу, теперь требуются веские доказательства. Одной лишь внешности больше недостаточно.

– Доказательства? Сэр, но какие?

– Доказательства, что вы на самом деле сын американского солдата. Например, документальные свидетельства того, что ваш отец состоял на военной службе, а также тесты ДНК, его и ваш.

– ДНК? – переспросил Фонг. Слово казалось каким‐то невьетнамским. Может быть, переводчица неверно его произнесла?

– Есть такой анализ, он называется тест ДНК, – объяснила та. – По нему можно выяснить, кто ваши биологические родители.

Фонг говорил о поисках родителей со множеством народа, но никто даже не заикнулся про тест ДНК. Он уже было собрался спросить, где можно сделать такой анализ, но тут чиновник добавил:

– Если ваш отец – американец, вы должны найти друг друга и предоставить результаты тестов, которые покажут, что вы состоите в родстве.

– Вы говорите, сэр, что сперва я должен отыскать отца? Если вы позволите мне поехать в Америку, я его обязательно найду. – Он знал, что Америка – большая страна, но еще он слышал, что там все возможно.

Сотрудник консульства потянулся за голубым листком.

– Сэр… с моими детьми никто не дружит в школе. Дети из нашего района даже не разговаривают с ними. Тут у них нет шансов. Пожалуйста… – И Фонг показал фотографию детей, сделанную перед семейным домом. Тай и Зьем застенчиво улыбались, склонив друг к другу головы. Утверждение, что у них нет друзей, не совсем соответствовало истине, но Фонгу хотелось, чтобы его мольбы произвели как можно более сильное впечатление.

Человек за столом даже не взглянул на снимок. Он подписал голубой листок и вручил его Фонгу. Когда тот увидел громадное множество слов, то поморщился и отвернулся. Сестра Ня пыталась научить воспитанника читать, но написанные буквы не вызывали у него ничего, кроме страха. Фонг закрыл глаза, покачал головой и передал листок переводчице:

– Скажите, пожалуйста, что тут говорится?

Девушка откашлялась.

– Консульство США в Хошимине после проведения личного собеседования с сожалением сообщает, что ваше заявление о приеме в программу для детей американских военнослужащих не соответствует критериям, определенным в разделе 584 Государственного закона 100–202, поправкам в Государственный закон 101–167, Государственный закон 101–513 и Государственный закон 101–649 о возвращении на родину американцев азиатского происхождения. Если в дальнейшем вы сможете предоставить новые доказательства, подтверждающие ваш статус ребенка американского военнослужащего, дело будет пересмотрено. Чтобы претендовать на американскую визу, вам следует доказать сотруднику консульства, что ваш отец действительно служил в Вооруженных силах США. Ваше смешанное происхождение само по себе подтверждением не является. – Она вернула Фонгу голубой листок.

– Тот факт, что вы не сказали нам всей правды, может негативно сказаться на рассмотрении последующих заявлений, – заявил чиновник. – Сомневаюсь, что у вас хорошие шансы… но если у вас есть доказательства, пришлите их нам. До свидания.

«До свидания»? Нет, не может быть. Наверняка еще не все потеряно. Фонг шагнул вперед.

– Сэр, я сожалею, что оступился, но теперь я совсем другой человек…

Сотрудник посольства остановил его движением руки.

– Когда у вас будут доказательства, пришлите их нам. До свидания.

Возвращение на землю страха

Хошимин, 2016 год

– Дамы и господа, наш самолет идет на посадку. Пожалуйста, удостоверьтесь, что ремни безопасности надежно пристегнуты, а ручная кладь находится под передним сиденьем или в специальных секциях наверху.

Дэн Эшленд глубоко вздохнул и прижался носом к холодному иллюминатору, глядя вниз.

– Что‐нибудь видно? – поинтересовалась Линда, наклоняясь к нему.

– Слишком облачно. – Дэн откинулся на спинку кресла, чтобы жене было лучше видно.

– Не успеешь и глазом моргнуть, как мы сядем, – улыбнулась она и сжала его руку.

Дэн кивнул и поцеловал Линду в макушку. Персиковый аромат ее волос успокаивал. Без нее Дэн бы не справился. Он ведь в свое время поклялся, что никогда сюда не вернется.

Самолет с ревом прокладывал путь через плотную облачность. Линда листала глянцевые страницы журнала вьетнамской авиакомпании, разглядывая снимки роскошных вилл на вершинах покрытых буйной растительностью холмов в окружении белых песчаных пляжей и синих океанских волн. Оба супруга выросли в тесных маленьких квартирках, поэтому Дэн понимал одержимость жены красивыми домами и тот образ мыслей, благодаря которому она стала агентом по продаже недвижимости. Однако вместо того, чтобы просто гнаться за прибылью, Линда часто искала людей или проекты, которые помогали ветеранам с первоначальными взносами на новое жилье. Или помещения, которые по карману ветеранам. Ветеранам Вьетнамской войны. Афганским ветеранам. Иракским ветеранам.

– Среди них слишком много бездомных, – говорила она мужу.

Он любил в ней эту черту.

Облака снаружи по-прежнему обступали самолет, теснили его, несли с собой темноту, от которой внутри у Дэна всколыхнулся старый страх. Все тело напряглось. Взгляд сам устремился к аварийному выходу. До него два шага. Один, если прыгнуть. Еще в аэропорту он обратился к агенту на регистрации:

– Пожалуйста, устройте мне место у аварийного выхода.

– Простите, сэр?

Он показал инвалидное удостоверение ветерана, но агент все‐таки покачал головой:

– Все места у аварийных выходов заняты.

Эшленд шагнул к нему ближе и процедил сквозь сжатые зубы:

– Послушайте, я должен сидеть у выхода, иначе не смогу лететь.

Теперь он был рад, что не отступился и что выход впереди него, а не позади.

Дэн сосредоточился на дыхании и велел себе успокоиться. После нескольких глубоких вдохов и выдохов он ясно понял, каким идиотизмом была эта сцена с местом у выхода. Почему ему вечно нужно соответствовать образу типичного придурковатого ветерана? Он что, собирался выбить дверь и сигануть за борт посреди рейса?