По Невскому - через мост, снова вернуться, чтоб заглянуть в серо-синий подвал, и снова на мост, где кони. Рука... в крови, белая майская пара - в крови, ладонь порезанная болит, ни слез не вытереть, ни клинка не сжать.

Вода в Фонтанке мертво течет. На мосту склонюсь - вдруг донская прихлынет, унесет и боль, и печаль, и ненужность мою.

Не для меня Нева течет,

Не для меня Фонтанка плещет.

И когда невмоготу станет над пролетом, рыкну своей изготовленной к броску сотне: "Марш-марш! Дели-ись!" - Меж двух избегнувших гибели рукавов пропустить без урона чужие слова и толки.

И через минуту оба живых рукава в неукротимой стремнине слить.

Руби-и?

А на другой вечер сквозь смех: "Простите, господа, нервы! Сиреневое бланманже? - не знаю. Я светский человек, господа. А вы, текстоед, хорунжий... текстовед, простите, просто зануда. Логик, уж сказано, не может быть сыном степей".

Приснилось, привиделось, вычиталось... откуда?

С чем рифмуется "бланманже"? Рифмуется... рифмуется с "пьян уже"! Простите, господа, каламбур. Ничего больше не знаю. Штаб - опустел, в канцелярье - бардак. Эпиграф - номад... не мой и не обо мне. И смеяться я не люблю. Я люблю радоваться! Ничего больше не знаю. Я вольно отпустил коня странствовать... То скачет, то оступается, то вплавь спасаемся через поток.

Прошу наполнить!

И отправимся странствовать на моем верном. Покуда не упадем!