– У нас беда, Замир попал в больницу, – печально сообщил женский голос.

– Что случилось? – прокричала в трубку Светлана.

– Упал на даче со второго этажа, немного повредил бедро. Сейчас он в травматологии, на Горького. Сказали, недели две там пробудет.

Светлана совсем растерялась, не понимая, почему ей отвечают так подробно, обстоятельно. Замир, конечно, говорил, что от жены ничего не скрывает, с ней не спит и, как только дочки закончат школу, навсегда переедет к Светлане. Значит, он жене обо мне всё рассказал, а она, бедняга, не желая мужа отпускать, готова всё терпеть и не перечить мужу. Говорят, мусульманские жёны мужей слушаются и делают всё, как они скажут. Жалко её, конечно, но что делать? Они с Замиром любят друг друга, любовь снимает все преграды на своём пути. Жена Замира оказалось весьма словоохотливой. Только рассказав во всех подробностях, как Замир упал со второго этажа, как прибежали соседи, подняли его и положили в комнате на диван, как долго они ждали «скорую помощь» и в какую палату его положили, она, наконец, поинтересовалась, с кем говорит.

– Это, кажется, вы, Валентина Яковлевна?

– Да, – сказала Светлана и положила трубку.

Она знала, что Валентина Яковлевна – главный бухгалтер фирмы Замира. Только теперь Светлана поняла, что дела обстоят не совсем так, как ей показалось. Значит, жена Замира была так любезна с ней не потому, что знала и принимала Светлану, а разговаривала с ней как с сотрудницей Замира. Значит, Замир водил её за нос, и своей жене о ней он ни гу-гу. «Нет, так не пойдёт! – решила Светлана. – Надо внести ясность», – и снова набрала домашний телефон Замира.

– Простите, не помню, как вас зовут, я не Валентина Яковлевна. Меня зовут Светлана. Замир разве вам ничего не говорил про меня?

– Нет, я вас не знаю. Вы что, у него работаете, что ли?

– Нет, он мне говорил, что вы всё знаете. Я его закадычный друг. Думаете, где он пропадает каждый вечер? Всё своё свободное время он проводит с нами, возле меня.

– Это гнусная провокация! Я не верю ни одному вашему слову! – слышится в трубке.

И вдруг Светлану осенило. Она резко положила трубку и в спешном порядке побежала в больницу к Замиру. Конечно, пока она собиралась, одевалась, пристраивала к соседям дочку, прошло немало времени. Наконец, вся запыхавшаяся, она вбежала в приёмную клиники, к неходячему больному её беспрепятственно пропустили. Считая, что её тут давно уже с нетерпением ждут, она мигом взлетела по лестнице, нашла нужную палату и влетела в неё. В палате находилось восемь мужчин, все загипсованы, у кого нога, у кого рука, у кого шея или грудь. Она без труда отыскала глазами своего дорогого и любимого. Будто самая важная персона, он лежал с задранными вверх ногами в самом центре палаты. Только, что это? Около него какая-то женщина в белом халате. Одной рукой она гладит его по щекам, другая её рука в руке Замира. «Жена!» – мелькнула в голове у Светланы. Она подскочила к Замиру с другой стороны кровати и с криком «Замирчик, что случилось, дорогой!», с рыданиями бросилась ему на грудь. В палате воцарилась тишина. Пикантность ситуации стала неожиданным хорошим развлечением для бедных больных. Светлана между тем не переставала тараторить без умолку:

– Я уже совсем измучилась, ожидая тебя. Думаю, что же могло случиться, ведь всегда, несмотря ни на что, приходил вовремя, и не позвонил, и не передал через кого-нибудь. Я не знала что и думать. Пришлось тебе домой позвонить. А это что за женщина, почему ты разрешаешь ей гладить себя, брать за руки? – С этими словами Светлана начала осыпать Замира поцелуями.

Наконец жена Замира обрела дар речи.

– Это что за нахалка?! Что за комедию она тут ломает? – закричала она и, встав со своего места, ринулась на Светлану.

Присутствующие при этой сцене больные тут же забыли обо всех своих переломах и вывихах. Все с живым интересом, как на стадионе, наблюдали за угрожающим сближением двух разъярённых женщин, предвкушая удовольствие от назревающей схватки, которая, скорее всего, закончилась бы выцарапыванием глаз и выдёргиванием волос. Но в самый решительный момент Замир, несмотря на своё тяжёлое состояние, нашёл возможность вмешаться в этот процесс.

– Прекратите! Не смешите людей! – зычно прикрикнул он на женщин, схватив здоровой рукой обеих за полы халатов.

– Пусть подеруться! – закричали с кроватей больные, точно как болельщики с трибун. – Схватка между женщинами – это от души, не каждый день увидишь!

Зрительское участие вмиг остудило пыл женщин. Они пришли в себя, обе не поднимая глаз, ни с кем не попрощавшись, быстренько удалились из палаты.

Жена Замира Гульзира, придя домой, не стала утруждать себя различными педагогическими ухищрениями, притворяясь перед детьми, что ничего не произошло. Напротив, она тут же в мельчайших подробностях, в самых ярких красках, не жалея горючих слёз, рассказала дочерям обо всём случившемся. Девочки в переходном возрасте бывают особенно близки с матерями, подражают им, восхищаются ими. Вот и дочери Замира были до глубины души возмущены и оскорблены поведением своего отца. Конечно же, мама права, как можно жить с таким человеком, который променял на какую-то чужую женщину их дорогую мамочку, самую красивую, самую умную и ласковую. И надо же, оказывается, у него всегда была любовница!

– Мамочка, разводись, – категорично заявила старшая дочь-десятиклассница, – обойдёмся без него, нам и втроём будет хорошо.

Младшая была более привязана к отцу и не так категорична.

– Как мы обойдёмся без него, на какие деньги мы будем жить? – рассудительно размышляла она, блестя своими чёрными, как у отца, глазами.

– Он будет нам платить алименты. А на чёрный день у нас есть шикарные косы, их продадим. Вон на каждом шагу объявления: «Куплю волосы. Дорого».

– И сколько, думаешь, мы проживём на твои волосы? Ну от силы месяц кое-как протянем. А потом? Тебе надо поступать учиться. Кто будет заниматься твоими проблемами, кто будет за твою учёбу платить?

Разумные доводы младший дочери, кажется, вернули Гульзиру к реальной жизни.

– Хоть бы у меня какая-нибудь специальность была, чтобы я могла сама себе на жизнь зарабатывать. Отец не разрешал мне работать, говорил: «Лучше за детьми смотри, это и есть твоя работа». Теперь вот осталась у разбитого корыта.

– Так папа, наверно, не собирается нас бросать, – опять разумно заметила младшая дочь.

– Нет, он этого не