* * *

А через неделю семья Мирзы Махмуда, которая не в силах была жить в этом квартале и выслушивать злобные и язвительные речи, неожиданно выехала в неизвестном направлении. С тех пор никто ни разу не встречал ни жены его, ни детей, никто не знает, что стало с ними. Но и теперь еще, если случайно в старом квартале речь заходит о Мирзе Махмуде, вспоминают его с руганью и проклятиями.

Помешанный

В тот день в нашем городе состоялось открытие медицинского семинара на тему «Психические расстройства и их диагностика». Семинар проходил в конференц-зале одного из тех заведений, которые именуются психоневрологическими клиниками и которые вернее было бы назвать домами несчастных. Было намечено, что семинар продлится неделю.

С восьми утра психиатры и невропатологи, доктора и профессора – специалисты по душевным болезням – в сопровождении студентов, их будущих коллег, заполнили зал.

Заседание началось в половине девятого. На трибуну поднялся доктор господин Диванэшенас[6], досконально изучивший душевные болезни в Институте психоведения нашей страны, пополнивший свои знания в одном из крупных университетов штата Калифорния (США) и после этого с блеском защитивший диссертацию на тему «Как отличить помешанного от нормального человека». Да, чуть не забыл: в течение четырех лет доктор Диванэшенас работал в Парижском университете на кафедре психических расстройств.

Господин Диванэшенас несколько, раз передвинул с места на место микрофон, поосновательнее утвердил на своем орлином носу очки с толстыми стеклами, отхлебнул воды из стоящего на трибуне стакана и начал:

– Дорогие коллеги! Уважаемые гости!

Присутствующие затаив дыхание уставились в рот докладчику.

– Одним из симптомов душевного заболевания, – продолжал доктор Диванэшенас, – является комплекс неполноценности, поражающий индивид.

Слушатели согласно закивали головами.

– …Мне довелось учиться и преподавать в клиниках различных университетов, передо мной прошли тысячи невротиков и душевнобольных. Обобщив собранный за многие годы материал, я пришел к выводу, что девяносто восемь процентов нервнобольных составляют люди, страдающие комплексом неполноценности.

Многие рождаются некрасивыми – потому ли, что родители их были лишены внешней привлекательности, или по каким-то иным причинам – и это так или иначе становится причиной комплекса неполноценности.

Такой субъект часто уходит в мечту, выдумывает себе очаровательную возлюбленную, ухаживает за ней – и все это в воображении, потому что в реальной жизни на него не обращает внимания ни одна девушка. Со временем ему начинает казаться, что некогда и сам он был красавцем и пользовался успехом у женщин, пока однажды соперник в драке не плеснул ему в лицо серной кислотой, чтобы навек обезобразить. В конце концов он замыкается в себе, на всех и вся смотрит с подозрением, впадает в депрессию и сходит с ума.

Другие хороши собой, но страдают оттого, что судьба не одарила их богатством и знатностью. Эти мысленно переносят себя в мир аристократии, полный роскоши. Воображение их настолько живо, что они сами начинают верить своей грезе. Им кажется, будто когда-то у них была земля, поместье, дом, машина, но некто из сильных мира сего отнял все это. Они впадают в депрессию, и дело кончается умопомрачением…

Со всех сторон послышались одобрительные возгласы: «Так! Верно! Правильно!»

Доктор Диванэшенас, окрыленный поддержкой коллег, разделивших его взгляды, победоносно улыбнулся. Признательно поклонившись аудитории, он продолжил:

– Таков результат моего многолетнего опыта и наблюдений за душевнобольными. А чтобы продемонстрировать достопочтенным коллегам неопровержимые доказательства этих выводов, я покажу вам больного, который вот уже четыре года содержится в данной клинике. Он утверждает, что некогда был владельцем поместья, но враги якобы лишили его всего состояния. Выслушайте его, и вам станет ясна причина душевного заболевания моего пациента. Кстати, несколько дней назад этот молодой человек написал премьер-министру и, изложив свою историю, просил рассмотреть его дело и вернуть ему свободу. Письмо это, естественно, не попало в почтовый ящик и оказалось у нас в руках… А теперь я попрошу своего уважаемого коллегу, господина доктора Диванэпарвара[7], занять место рядом с кафедрой и, когда мы приведем сюда больного, выдать себя за главного инспектора, присланного премьер-министром, чтобы выслушать историю юноши и помочь ему.

Через несколько минут служители ввели высокого, но тщедушного молодого человека в длинной белой рубахе, бледного, с запавшими щеками, наголо обритого. Лицо у него было спокойное, но взор настороженный. По знаку доктора молодой человек сел на стул возле господина Диванэпарвара лицом к публике. Он внимательно оглядел зал, задержался взглядом на сидящем рядом докторе и опустил глаза.

Доктор Диванэшенас произнес короткое вступление, в котором излагались сведения о больном.

– Дорогие коллеги! Прежде всего разрешите представить вам нашего молодого друга. Его зовут Хамдолла[8], но он сам именует себя Сиахбахтом[9]. Ему двадцать пять лет. В каждом, кого он встречает, он видит инспектора или прокурора, принимается жаловаться им на свою судьбу, просит вернуть ему имущество и свободу.

Саркастические улыбки появились на лицах присутствующих. До кафедры долетали обрывки фраз:

– Несчастный… Ну ясно – комплекс неполноценности… Бедняга! Так он считает…

– Ну, сынок, – обратился в это время доктор Диванэшенас к Хамдолле, – господин, сидящий рядом с тобой, – главный инспектор премьер-министра. Твое письмо передано прямо в руки господину премьер-министру, который и прислал этого человека, чтобы ускорить рассмотрение твоего дела. Господа же, присутствующие в зале, пришли, чтобы выслушать твою историю, засвидетельствовать твою полноценность и освободить тебя. Ну, а теперь рассказывай!

Искра надежды промелькнула в глазах Хамдоллы.

– Значит, мое письмо дошло до премьер-министра? – глядя в лицо доктору Диванэпарвару, радостно спросил юноша.

– Да, сынок! И мне поручено рассмотреть ваше дело. Рассказывайте же!

По кивку доктора Диванэшенаса молодой человек поднялся на кафедру.

– Господа, клянусь Аллахом, все, что я говорю, – правда… я вообще не умею лгать. Я не сумасшедший, но уже четыре года никто не верит моим словам. Заклинаю вас вашей честью, во имя Пророка и всех святых, поверьте мне и помогите. Мне ничего не надо, только освободите меня.

Краем рукава Хамдолла смахнул слезу, скатившуюся на его худую щеку.

– Уважаемые господа! Всего несколько лет назад в родной деревне Ранджабаде меня называли Хамдоллой, но теперь я не Хамдолла, теперь я называю себя Сиахбахтом.

Доктор Диванэшенас многозначительно улыбнулся публике, и каждый из присутствующих обменялся с соседом понимающей улыбкой.

– Мой отец был мелким помещиком в Ранджабаде, владел землей, имел свой колодец, четыре-пять десятков овец и коз, двух быков, трех коров. На быках отец пахал землю, коровы давали молоко, из которого мать готовила простоквашу,