Выпархивает младшая сестра жены, Роза:

Дункан весит сто пудов. Чем платить? К Далькрозу На обмен Внешторг готов Выслать нашу Розу.

Дункан толста и неопрятна, Роза грациозна и девственно-чиста.

Являются родители Поли, Розы, Шуры и Леки — хмурый Абрам Варшавский с лоснящейся Шейной Леей:

Круто жали капитал, Сох Абрам, сдал в весе, Горе мыкал и менял Много он профессий. Но как только Наркомфин Поднял курс валюты, Стал Варшавский господин Через две минуты. Тут он сразу весь расцвел, Занялся экспортом; Булки белые завел, Смотрит прямо чертом. Шейна Лея всем страстям Тоже дала волю И, представьте, по утрам Масла мажет вволю. Чтоб не портить общий тон И вторить супругу — Как вам нравится фасон? — Завела прислугу…

Промелькивает безымянная прислуга в белом фартуке, седые волосы пучком, поверх наколка.

Подходят вплотную легкомысленный Шура и целеустремленный Лека с его стеснительной подругой Мирой.

Шура бросил Караван, Штепсель, арматуру, И теперь, как Дон Жуан, Рад всегда Амуру. Шура спекулянтом стал Денег-то навалом, Для обмена он достал Фунт гвоздей крестьянам. Шура «страсть» держать готов В заключенье строго. Тьма на свете дураков, Но таких немного. Лека зелен, тощ и худ, Весь ушел в науку; Высох так, что весит пуд, Нагоняет скуку. Брось линейку, интеграл, И не порть ты Шуры. Стань мужчиной, черт тя драл, Заведи амуры…