Совсем особенный писатель А. Ремизов. У него больше умышленной простоты, стилизации разговорной речи (отличная книжка «Оля» и много бытовых страниц в удивительной книге «Взвихренная Русь»). Язык русский он знает, как, может быть, никто другой. Но читать его трудно, он часто любит морочить читателя всякими нелепостями и чудачествами.

Писателей российских (нынешних) читать интересно, но учиться писать по их писаниям нельзя. Им не хватает культуры языка. Они это сами поняли и начинают сейчас учиться по старым классикам.

Из этих старых классиков очень много до сих пор дает Пушкин (не стихи его, а, конечно, проза). «Капитанская дочка» – изумительна по простоте языка; устарелый язык, но образцовым остается. Пожалуй, лучшего образца для повести не сыщешь.

Достоевский по стилю не учитель. Он проникновенный психолог и большой мыслитель. Он поражает, но учебником писания служить не может.

Тургенев – отличный писатель, но у него нет богатства слов, просто – запас их скуден для наших дней (словарь Ремизова раза в три богаче). Гончаров же, по-моему, остается образцовым писателем по изяществу и простоте письма: хорошие слова, хорошо расположенные.

Очень много может дать Лесков («Соборяне»). Он обогащает язык и учит искусству стилизации. Язык у него замечательный, очень русский и очень богатый. Не значит это, что ему нужно подражать, – но его важно знать, вчитываться в него, проникаться его искусством. Он нужнее Ремизова.

Как не нужно писать – можно понять, читая (из современников) Андрея Белого и, особенно, Пильняка. Первого из них я очень люблю и высоко ставлю, но его истерический стиль, растрепанный, в последнее время всегда ритмический, есть его несчастье. Пильняк, один из его подражателей, может служить образцом отвратительного по неряшливости, непростоте и дурному тону языка. Обоих не мешает почитать, чтобы знать, как писать ни в коем случае не нужно.

Нужно изучать русский язык. Это особенно важно за границей, где забыть язык легко, а обогатить, не занимаясь этим специально, очень трудно. Нужно (необходимо) изучать и приучиться любить источники языка, древнюю литературу. В ней много прелести – стоит только вчитаться. Но это уж – работа. Как это делает тот же Ремизов, можете понять, прочтя его книгу «Россия в письменах». Хрестоматия Буслаева, по которой с такой скукой учились в гимназиях, бесконечно важна для писателя, не желающего оскудить свой язык. Я лично очень люблю фольклор и постоянно читаю книги старинные (легенды, сказания, письма, былины, сказки, пословицы, поверия, заклинания). Как-то здесь раздобыл старый молитвенник – и наслаждался изумительными кондаками. Там встречаются такие слова, что пальчики оближешь. Всё это, по-моему, очень нужно, а учиться также нужно всю жизнь.

Стиль – не всё. Нужна еще значительность того, что вы пишете, духовная значительность, иначе это будут дамские безделушки. И еще нужна, очень нужна фабула, хорошо и живо развитой рассказ, содержание. Но уж этому никто не научит. Впрочем – много дает французская литература. Французы – отличные рассказы. Мопассан много дал русской литературе, хотя французы его ставят не так высоко. Золя, как учитель, уже окончательно использован. Очень высоко я ставлю Анатоля Франса (изумительный язык и особый философский подход). Но и у среднего француза есть чему поучиться.

Что я мог бы еще сказать Вам. Вы сами видите, как это трудно. А стократ труднее для того, кто 10 часов в сутки проводит за станком. Вот еще: больше, чем какое-нибудь «ученье», даст опыт. Легкий и хороший стиль появляется тогда, когда в человеке укрепилась уверенность в себе. Помогает успех, ослабляют неудачи. Но никогда не думайте, что критика пристрастна; лучше думайте, что она слишком снисходительна. Не будьте довольны тем, что Вы пишете. Желайте и ищите лучшего. И еще повторю: точными словами можно сказать всё. Право, не знаю, что Вам <машинопись обрывается>

Примечания

Повесть «Свидание Джима» публикуется по тексту посмертного парижского издания 1964 года, подготовленного вдовой автора – Ольгой Можайской. Текст не отличается от издания 1938 года.

Второй эпиграф взят из стихотворения Александра Блока «Зачатый в ночь, я в ночь рожден…» (1907); цитируемые Емельяновым строки относятся к Наталье Волоховой, в которую был влюблен Блок. Впрочем, стоит отметить, что Блок перефразировал строчку из стихотворения Валерия Брюсова «Антоний» (1905).

Фрагмент «Ночь на Босфоре» из повести «Рейс» печатается по журнальной публикации: Грани. 1959. № 41. С. 39–44.

Эпиграф – неточная цитата из поэмы Марины Цветаевой «Царь-девица» (1920–1922).

Текст рассказа «Возможное» публикуется по автографу из архива журнала «Звено»: РГАЛИ. Ф. 2475. Оп. 1. Ед. хр. 193.

На титульном листе пометы:

Виктор Емельянов.

23, Brd Bineau,

Levallois Perret (Seine)

Пометы редакции: «67», «Не принято».

Эпиграф – первые строки стихотворения Александра Блока «Ты горишь над высокой горою…» (1901).

Переписка В. Н. Емельянова и М. А. Осоргина, посвященная рассказу «О втором солнце» («Возможное»), сохранилась в архиве Осоргина, который снял копии со своих ответов: РГАЛИ. Ф. 1464. Оп. 1. Письма Емельянова – ед. хр. 375, ответы Осоргина – ед. хр. 132.

Послесловие

Русский парижанин Виктор Николаевич Емельянов (1899–1963) находится в ряду так называемых «авторов одной книги» – повести «Свидание Джима» (Люль / Круг: альманах. Вып. 1. Париж: Парабола, 1936. С. 80–110 (фрагмент); отдельное издание: Париж: Дом книги, 1938). В ней рассказаны любовные истории ирландского сеттера Джима и его хозяина – литератора.

Животным уже случалось в русской литературе быть в центре рассказа, страдать, грустить или радоваться. Но при этом они всё-таки оставались животными. У Емельянова, в дневнике сеттера, трудно определить, где кончается мир собачий, где начинается мир человеческий: всё умышленно спутано, переплетено. В конце концов, человеческое, конечно, торжествует над животным, и записки собаки становятся в нашем воображении дневником обыкновенным.

Так писал Георгий Адамович, рецензируя «Свидание Джима» (Последние новости. 26 января 1939. № 6513. С. 3). В перечень известных собак русской литературы следует включить кавказских сослуживцев молодого Льва Толстого – Бульку и Мильтона (рассказы для детей (1872–1875)). Забавные анекдоты об их занятиях венчает смертный финал. Знаменитый русский охотник, следственно, и собаковед Иван Тургенев сочинил в 1866 году мистический рассказ о зловещем псе-призраке, от которого героя спасает другая собака – верный Трезор. А в 1874 году Тургенев написал очерк о своем знаменитом и талантливом охотничьем псе Пэгазе; завершался он печально:

В прошлом году он был еще превосходен, хотя начинал скоро уставать; но в нынешнем году ему вдруг всё изменило. Я подозреваю, что с ним сделалось нечто вроде размягчения мозга. Даже ум покинул его – а нельзя сказать,