Домовой вздрогнул. Он резко повернул голову, чуть не свалившись со своего «коня».

Его желтые глаза округлились. Уши встали торчком.

— О! — сказал он. — Явилась. Хозяйка.

Он ловко спрыгнул с пылесоса, подбежал к плите и выключил конфорку.

— Где тебя черти носят до полуночи? — начал он ворчать, не глядя на неё, но голос его предательски дрожал. — Я тут, понимаешь, осваиваю пространство. Инвентаризацию провожу. Соли в доме нет! Веника нет! В углах — паутина энергетическая!

Он повернулся к ней, уперев лапки в бока.

— Как ты тут жила без меня, убогая? Тебя ж любой кикиморе из ЖЭКа обидеть раз плюнуть!

Алена молчала. Она смотрела на него, маленького, лохматого, пахнущего жареным луком и уютом.

— Ты же остался... — прошептала она. — Ты же сказал, что должен охранять могилы.

Чур шмыгнул носом. Отвел глаза.

— Ну сказал... Погорячился.

Он махнул лапой.

— Василий там справится. Мужик он крепкий, хозяйственный. А мертвым что? Им покой нужен. А тебе...

Он посмотрел на неё исподлобья.

— А тебе ужин нужен. И присмотр. Ты ж, городская, в трех соснах заблудишься, не то что в жизни.

Он постучал лопаткой по краю сковородки.

— Да и обещала ты. Ванну... с пеной. И вай-фай этот ваш. Я флешку привез. Будем библиотеку качать.

Алена шагнула к нему. Опустилась на колени прямо на холодный кафель.

— Спасибо, — сказала она.

— Ешь давай, — буркнул Чур, отворачиваясь, чтобы скрыть довольную ухмылку. — Картошка стынет. И это... тапочки надень. Пол холодный. Простудишься — кто меня кормить будет?

Алена вытерла слезы.

И широко, счастливо улыбнулась.

Теперь она точно была дома.

КОНЕЦ