Назойливое чувство вины давило на Лизу непосильным грузом. Отчего-то нестерпимо захотелось попросить у Матвея прощения за вчерашнее недоразумение.

И за Похомова. И за себя.

Перед глазами застыла немая сцена их яростной стычки с Дмитрием.

Стычки, которая… с большой долей вероятности… произошла из-за нее.

Хвала небесам, все обошлось!

Однако поразмыслив пару секунд, Лиза пришла к разумному выводу: этот непростой разговор можно отложить… и до лучших времен. Заключив своеобразное мирное соглашение с собственной совестью, она вновь осмотрела спящего Даню.

Скрючился весь, бедолага. Скукожился.

И неудивительно. В это время суток в доме было еще очень прохладно.

В который раз тяжело вздохнув, она осторожно прошмыгнула в гостевую спальню, расположенную аккурат напротив ее комнаты. Там в одном из шкафов бабушка хранила запасные одеяла. Конечно, сейчас на них был особый спрос, если учесть, что на кровати и полу спали незнакомые ей люди. Тем не менее Лизу не покидала надежда, что парочку пледов бабуля все же припрятала на всякий случай. И она оказалась права – один остался. Схватив свою находку, девушка тихонечко, стараясь ни на кого не наступить, вернулась к Дане. На ходу развернула плед и укрыла им мужчину. Вернее, попыталась. Верещагин среагировал быстрее, приняв столь невинный жест за угрозу: распахнув веки, он стремительно перехватил запястья Лизы, и крепко стиснул своими ручищами, не совсем понимая, что происходит.