— Дня три назад «Птица», значит, по рации выходит и говорит: «Он теперь не “пятисотый” он “Танчик”»! Ну «Танчик» и «Танчик». Ну он пришел, я и говорю ему: «Все.

Реабилитирован! С этого момента тебе полагаются все привилегии». Это я про конфеты там, ништяки, которые приходили, сигареты и все остальное. Ну сигареты и «ништяки» я ему и так давал — что над человеком издеваться? Просто так сказал, чтобы все официально. Будешь, говорю, с пацанами у нас в эвакуации. И вот он оказался не трусом, что и так понятно было. Несколько дней он поработал с пацанами, и пацаны были о нем хорошего мнения. И вчера они несли носилки по этому рву. Он пер до последнего. Обстрел был серьезный: и АГС работал, и миномет по нам работал. А он пер эти носилки и в конце упал, — грустно сказал «Бас». — Уже обстрела не было, а он упал. А когда его осмотрели, то у него в голове осколок был. Представляешь?

«Бас», которого тоже удивляли примеры личного мужества наших бойцов, посмотрел на меня.

— Попал ему в голову осколок, а он пер до последнего. Он вообще молодец в этом плане. Хотя выглядел лет на шестьдесят. Видимо, как в той песенке: «кого любил, того губил — красавец-алкоголь».

— Хорошо бы было, если бы он выжил.

— Сопьется, если выживет. Там без вариантов. Ну если только в монахи попадет.

Пропавшие без вести

На тот момент у нас числилось одиннадцать человек пропавшими без вести. У меня в телефоне были заметки с пометками квадратов, где примерно лежали погибшие пацаны. Этих одиннадцать человек мы не смогли забрать сразу, потому что позиции постоянно переходили из рук в руки. Группа эвакуации и мои командиры групп получили задание обнаружить их и доставить их на «Аид». Пока человек не найден, он считается живым. А пока он жив, семья не может получить компенсацию за его смерть. Поэтому для меня было важно установить личность, чтобы отдать тело родственникам и дать им возможность получить компенсацию. Некоторые бойцы, бывшие под моим началом, сидели всю жизнь и причинили много боли родным и близким. Деньги, которые выплачивались за их смерть, были компенсацией, которую они могли оставить после себя матерям, женам и детям.

Группа, которой командовал «Мегатрон», стала зачищать свой ров от леса к заправке. С «Мегатроном» работать было легко: я ставил ему задачу, и он отвечал «Есть». У него было все хорошо с субординацией и не возникало дополнительных вопросов к приказам вышестоящего командира. Ребята «Мегатрона» в тот период превратились в археологов. Когда они приходили и приносили найденное, они по полчаса отмывали руки от глины. Они брали шомпол и тыкали в стенки рва, выискивая пустоты, в которых могло засыпать нашего или украинского солдата.

Первым мы нашли «Керамзита», который погиб, прикрывая отход своей группы. Он лежал вниз лицом в траншее уже две недели. Украинцы поленились его вытащить оттуда и просто ходили по нему, как по мостовой. «Керамзита» пришлось выдалбливать из земли, чтобы не повредить лицо, которое вмерзло в грунт. Телефон с картами у него не нашли, а это значило, что он попал к противнику, и украинцы теперь осведомлены о наших позициях. Это был первый утраченный планшет с данными, но, глядя на «Керамзита», я не чувствовал переживаний из-за планшета — печаль была связана с ним. С парнем, который отдал свою жизнь и не отступил ни на метр со своих позиций. Я сопереживал ему и его родным, которых я не знал. Мне было грустно от того, что его жизнь, какая бы она ни была до этого момента, закончилась.

По группам, пока они там копали, постоянно работали минометы и АГС противника. Поэтому основные раскопки проводились в сумерках и на рассвете. Ближе к заправке они выкопали еще троих наших бойцов, которых мы опознали по форме и жетонам. Позднее нашли еще двоих, которых присыпало в их маленьком блиндаже. Один из бойцов вспомнил, что именно тут была небольшая лисья нора, в которой они и лежали вместе с украинским солдатом.

Остальных бойцов мы откопали и обнаружили в лесополосе, которая шла с юга на север. Из одиннадцати без вести пропавших пацанов, мы нашли десятерых. Как мы ни искали, бойца с позывным «Люгань» найти не смогли. Либо его разорвало так, что ничего не осталось, либо он попал в плен. Он был конторским: вменяемый и сообразительный парень, которого я поставил руководить штурмовой группой. Он пропал в первом же бою, не оставив после себя никаких следов.

— Может, его забрали ангелы? — предположил «Досвидос», с которым мы ходили по позициям.

— Или инопланетяне… — продолжил я логическую цепочку. — Но, скорее всего, его утащили злые бандеровцы и как моему родственнику, который после войны электрифицировал Галичину, расщепив пень засунули туда яйца и раздавили их.

«Досвидос» с удивлением посмотрел на меня.

— Семейная история, которую мне рассказывал отец в детстве, — пояснил я и добавил: — Как говорится, «война заканчивается, когда похоронен последний погибший солдат».

Я вспомнил интересный французский фильм 2021-го года с названием «Неизвестный солдат» — про поиск группой эвакуации на поле боя «последнего героя» Первой Мировой войны. Короткая и поучительная история о том, чем заканчиваются все войны.

Вспомнив один французский фильм, мой мозг автоматически вспомнил еще пару прекрасных французских сериалов о Первой Мировой. Сериал, который напоминал мне меня и мое подразделение: «Родом из 14-го» и сериал о разведроте того времени «Капитан Конан».

«Про нас тоже мог бы получиться отличный сериал, как «Штрафбат». И заключенные есть, и добровольцы, и бывшие сотрудники. И даже некоторые истории совпадают», — я представил себя на месте героя Серебрякова и расправил плечи.

История человечества — это история войн и завоеваний. Две мировые войны за последние сто лет и сотни, а, может, и тысячи конфликтов в разных частях земного шара. Гуманисты думают, что книги, картины и фильмы об ужасах войны хоть чему-то научат человечество, но люди продолжают убивать друг друга из-за идеологических, политических, религиозных, финансовых и ресурсных разногласий. В мире больше поводов убивать друг друга, чем помогать. А конфликт, это просто один из способов разрешения разногласий.

Вечером я находился в подвале и разговорился с бойцом с позывным «Цыля», который очень часто приходил погреться сюда. В нем было больше ста двадцати килограмм живого веса и на каждый килограмм этого веса приходилось два килограмма проблем и спеси, которые не давали ему выстраивать нормальные