Нет ничего лучше для командира, чем надежный, инициативный и исполнительный заместитель. У «Горбунка» был «Пионер», у «Баса» — «Прапор», а меня с первого дня прикрывал «Абакан». Он был прямолинеен и прост в своих представлениях и от этого казался немного угловатым, но, при этом, за ним сохранялась глубина переживаний, которая часто выражалась в детском ворчании на несправедливость происходящего. Я смотрел на него и меня так и подмывало провести ему хорошую психотерапию, чтобы его взгляд на мир стал более гибким и здоровым. Периодически мы с ним разговаривали на разные темы.

— Слышишь, «Констебль»?

— Что? — ответил я, уютно засунув свое тело в лоно блиндажа.

Блиндаж, при всей своей суровой не обустроенности, казался ночами просто райской материнской утробой, которая принимала тебя в свои земляные объятия и убаюкивала. Периодически мы шутили, что не ясно выживешь ты или нет, но к земле ты уже привык, и поэтому на том свете будет легко.

— Ты пока не уснул, можно я тебя спрошу?

— Давай, — отвечал я, не открывая глаз.

— Ты вот сегодня этим хохлам, когда про их короля рассказывал, ты откуда это знаешь? Придумал?

— Эх, Рома. Когда-то чтобы узнавать полезные сведения нужно было ходить в библиотеку. А сейчас тебе нужен просто интернет. Что-то в Википедии прочитал, что-то батя рассказывал. Он же у меня украинец и с четырнадцатого года все новости, всех политологов и историков слушает. Для него передовая проходит не по земле, а по сердцу и душе.

— Ясно. Мне тоже истории нравятся, — задумчиво сказал он. — Выходит, что этот король вроде как за Европу был, хоть был русским?

— Не. Все сложнее. Ну, допустим, поставили тебя князем столярки, ящики делать.

Ромка заулыбался, обрадовавшись, что я знаю кем он был в зоне.

— И ты, значит, князь «Завхоз»! С одной стороны, тебя прессует татаро-монгольское иго — администрация и менты. С другой — с тебя требуют, допустим, блатные.

Ромка хотел что-то возразить.

— Я знаю, что у вас была «красная зона», но допустим.

В общем, блатные — это Папа Римский и короли Венгрии, Польши и Румынии. И что тебе делать?

— Выкручиваться.

— Правильно. Играть и за одних, и за других. Тут под-женился на дочери Венгерского короля, тут присоединился к одним против других. Потом переобулся и соответственно обстоятельствам сменил сторону. Это и есть политика, Рома, — поднял я палец вверх. — Тяжелый труд с целью сохранения власти и развития своего княжества. Помимо внешних врагов у тебя полно врагов внутренних, которые думают, что ты говно, и только они знают, как лучше этой стране и этому народу жить дальше. Они постоянно против тебя мутят. Есть еще друзья, которые тоже хотят быть князьями. Эти только и ждут, когда ты ослабнешь, чтобы тебя спихнуть и забраться самим на тепленькое местечко. А тебе нужно, чтобы отвлечь недовольных, найти другого, еще более опасного врага. Перевести стрелки с себя на соседа. Сказать всем: «Во всем виноваты монголы!

Они нам жизни не дают! Все на монголов!». И вот вся эта нервная масса людей со своим недовольством переключилась с тебя на монголов.

— Я так не делал, — расстроился Абакан.

— Я не про тебя, — успокоил я его. — Король этот, Даниил Романович Рюрик-Мономах, всю свою жизнь воевал. То с одними, то с другими. То внешним врагам яйца отрывал, то своим боярам головы рубил, чтобы не претендовали на его корону. Времена были такие, что палец в рот соседу не клади. Расслабился и все — «загнали тебя на пальму»!

— Одна большая зона? — сделал правильное предположение «Абакан».

— Верно. Все работает по одной схеме — только масштабы разные. Или ты, или тебя. Но это большая политика, а мы в этой большой игре солдатики. Мышцы нашего князя, при помощи которых он решает свои задачи. И если его задачи совпадают с задачами населения, то в государстве все хорошо.

— Так у украинцев тоже такая ситуация? — стал задумываться Абакан.

— Точно. Есть мы, Россия, у которой есть свои ожидания от соседа Украины. Есть США и Европа, которые решили сами себя короновать и занять место «положенца» мира. Поэтому Украина металась между нами и ими как король Даниил между Ордой и Папой Римским.

— Интересно.

— Согласен. Но есть одно печальное «но»… Когда мы начинаем мыслить такими категориями, ценность человеческой жизни утрачивается. Для мирных людей это невероятная трагедия. Смерть детей, разрушение привычного быта и городов, выживание в условиях войны и хаоса. Пока князья борется за свою власть, простые граждане страдают.

— Тебе замполитом нужно быть, «Констебль». В общем, я так и не понял…. Хорошим был этот король, или нет? За нас он был или против?

— Давай я тебе лучше расскажу, что помню… Короче.

Он был потомком Владимира Мономаха.

Я посмотрел на него и продолжил.

— А кто такой «Мономах»? Тоже не знаешь?

— Русский правитель?

— Не совсем. Русь тогда не была единой, а состояла из множества постоянно дерущихся между собой за власть и ресурсы княжеств. Эта война — типичная междоусобица, каких на Руси было сотни. В общем, после смерти отца его сажают княжить на Волыни. Это где сейчас Западная Украина. Откуда наши друзья приехали, — ткнул я рукой в сторону украинских позиций. — В общем, он подминает все под себя. Все окрестные земли подчинил: Львов, Луцк и еще что-то. Не помню. А! Еще! Он же командовал ратью своих воинов во время битвы с монголами на реке Калке в 1223 г. В составе объединенного русского войска.

Папа Римский дважды предлагал Даниилу и Александру Невскому королевскую корону и помощь против Орды в обмен на распространение католицизма в русских землях. И он вроде как пообещал, мол, всех перекрестим в католиков. И даже там с каким-то Венгерским королем в походы ходил. В общем, доказывал Папе, что свой.

— Невский значит не повелся на Папу, а этот повелся?

— Угу. Хотя Невский, хоть из него и лепят святого, тоже был обычный князь, который хвостом вертел… — заметил я и вернулся к просвещению «Абакана». — В итоге он тихо и без лишнего шума был коронован Папой и получил титул «Rex Russiae» — «король Русский». Ему Папа пообещал насильно никого в католики не загонять.

— Папа, значит, тоже лапшу ему вешал?

— Папы были разные. Одна семейка Борджиа чего стоит!

Но мы