Баргера никто не бросает вызов, пока он не сядет в тюрьму, не погибнет или не решит повесить «марку» на гвоздик. Изгои уважают власть, хотя и имеют о ней свои понятия. Несмотря на анархизм, которым дышат аппараты, на которых они ездят и которые боготворят, «ангелы» утверждают, что больше всего в жизни их заботит «праведность», под которой они подразумевают беспрекословное подчинение «партийной линии». Они остро ощущают чувство локтя, возможность положиться друг на друга. Поэтому «ангелы» свысока посматривают на «независимых» одиночек, которые, переняв систему ценностей изгоев, обычно чувствуют себя горемыками и готовы пойти на что угодно, лишь бы их приняли в клуб.
– Не знаю почему, – сказал один бывший «ангел», – но ты просто вынужден вступить в клуб. Если этого не сделать, тебя будут отовсюду гнать. Без «марки» ты ни рыба ни мясо, ты никто.
Это экстремальное ощущение единства – ключ к загадочному обаянию изгоев. Раз уж «ангелы ада» отвержены обществом, что они без стеснения признают, то тем более важно защищать друг друга от нападений «чужих» – подлых терпил, враждебных банд или вооруженных агентов Главного мента. Когда «ангел» получает по морде, остальные «ангелы» воспринимают это как личное оскорбление. Они настолько вжились в собственный имидж, что не в силах представить себе, чтобы кто-нибудь мог оскорбить «марку», не будучи готовым вступить в битву с целой армией.
Ибо много званых, а мало избранных.
Евангелие от Матфея 22:14
После откровений доклада Линча «ангелы» отклонили столько заявок на вступление в их клуб, что один из них сравнил соискателей с полчищами саранчи. Большинство отверженных кандидатов на вступление в «ангелы» составляли «независимые», воспылавшие желанием приобщиться к братству и приобрести статус, однако в одном случае «ангелы» соблаговолили принять к себе целый клуб – «Вопросительные знаки» из Хейварда, получивший статус хейвардской чапты «Ангелов ада». Заявки приходили из Индианы, Пенсильвании, Нью-Йорка, Мичигана и даже Квебека. Получив отказ, несколько клубов мотоциклистов на восточном побережье попросту создали свою собственную символику и тоже стали называть себя «ангелами ада».
В 1966 году настоящие «ангелы ада» все еще обитали только в Калифорнии, но, если судить по всеобщей реакции на их популярность, расширение рядов произошло бы по-любому, вне зависимости от их желания. Закон об авторских правах не распространялся на название клуба, но даже если бы распространялся, угроза судебного иска вряд ли бы остановила шайку байкеров, решившую присвоить себе известное имя. «Ангелы» могли удержать свой имидж только за счет выборочного расширения, принимая к себе лишь наиболее крупные и свирепые клубы с условием, что они будут терроризировать на своей территории всех, кто посягнет на это название.
«Ангелам» нетрудно было экспортировать свое имя в восточные штаты, однако скопировать бытовую повседневную реальность мотоциклистов-изгоев Калифорнии было намного труднее. Мотоциклы любят тепло и солнце, ездить на них под дождем и по наледи рискованно и неуютно. Банда байкеров из Нью-Йорка, Чикаго или Бостона могла делать дальние пробеги в духе «ангелов ада» только несколько месяцев в году, в то время как в Калифорнии байкеры сколько захотят круглый год катаются повсюду, кроме гор. Этот факт отразился на продаже мотоциклов: в 1964 году в Нью-Йорке насчитывалось 23 тыс. зарегистрированных мотоциклов, а в Калифорнии – 203 420, то есть почти в девять раз больше. С другой стороны, в 1964 году в Нью-Йорке имелось в два раза больше мотоциклов, чем в 1961 году, когда было зарегистрировано всего десять тысяч.
Используя выдумку АМА про один процент, какой-то социолог рассчитал на основании этого коэффициента, что в 1970 году только в Нью-Йорке насчитывалось до пятисот «ангелов ада», то есть в пять раз больше группы, ворвавшейся на страницы газет в 1965 году, и предсказал, что к 1970 году у каждой чапты «ангелов» появится свой агент по связям с прессой. По сведениям мотоциклетной промышленности, в США на 1965 год насчитывалось полтора миллиона зарегистрированных мотоциклов, причем на каждый приходилось по 4,1 пользователя. (Эта цифра совершенно нереальна, настоящая скорее ближе к 1,5.) Получается, что число пользователей слегка превысило шесть миллионов, из них – больше миллиона в одной Калифорнии. (И это тоже сомнительно: мало того, что данные основаны на фальшивом соотношении 4,1 человека на мотоцикл, само использование термина «мотоцикл» без указания категорий создавало впечатление, что по автострадам Калифорнии носилась целая армада гигантских, мощных байков.)
Но если вникнуть поглубже, в этих цифрах нет ничего ужасного. По данным журнала Cycle World и газеты Los Angeles Times, ускоренный рост рынка продажи мотоциклов сосредоточен в категории легких моделей, совсем не похожих на чопперы и «харлеи 74». Большинство маленьких мотоциклов, указывает Cycle World, используются для досуга, поездок в школу, а также спортсменами на бездорожье или в пустыне. Другими словами, рост продаж на сегодняшнем рынке мотоциклов определяется девизом «Чем меньше вес и объем двигателя, тем больше кайфа и уважухи». На этой основе сектор предсказывает (исходя из коэффициента 4,1), что костяк мотоциклистов США к 1967 году составит 8 894 000 человек. Еще раз: показатели отрасли раздуты, однако, учитывая популярность двухколесного друга, цифру в шесть миллионов человек можно назвать вполне обоснованной. А это означало бы наличие 60 тысяч гуннов и конец цивилизованного мира.
И царство Ада лучше райской службы.
Джон Мильтон, «Потерянный рай»
В плане денег мотоциклетная промышленность – золотая жила. Один из моих навязчивых кошмаров относится к 1958 году. Я только-только приехал в Нью-Йорк, имея за душой тысячу долларов, холодным октябрьским днем вышел со станции подземки «Таймс-сквер», увернулся от нескольких попрошаек, группы торчков, двух трансвеститов и одного свидетеля Иеговы, картавившего как Элмер Фадд, как вдруг на узком участке тротуара перед вербовочным центром армии США меня взял за пуговицу растрепанный молодой японец, заявивший, что он один из братьев Хонда. Парень, обанкротившись, отчаянно нуждался в деньгах на авиабилет до Токио. За 894 доллара он был готов переписать на меня свою долю в бизнесе с соблюдением всех правил, в присутствии любого адвоката по моему выбору. Японец показал мне паспорт и мятые чертежи мотоциклов, чтобы я не усомнился в его принадлежности к семейству Хонда. Я выслушал его, многозначительно улыбнулся и, откупившись серебряным четвертаком и жетоном на подземку, с идиотской необратимостью спугнул удачу и поспешил на какое-то тупое собеседование.
Даже сегодня последний осел поступит умно, взяв деньги, которые он решил потратить на покупку мотоцикла, и вложив их в акции «Хонды» или тридцати других компаний, включая «Харлей-Дэвидсон», до сих пор, несмотря на менеджмент и технологии каменного века, остающуюся единственным производителем мотоциклов в Америке.
Судьба компании «Харлей-Дэвидсон» и местного рынка мотоциклов – одна из самых мрачных глав в
