Уишарт посмотрел на него долгим и печальным взглядом, потом взглянул на мальчика, который не спускал с него глаз.

– Для меня большая честь, что вы пришли повидаться со мной, – сказал он и снова взглянул на графа. – Даете ли вы мне слово чести, что не сдадите меня кардиналу?

– Слово чести! – воскликнул граф.

Граф отвез Уишарта в замок Хэйлс и на следующий день сдал его кардиналу Битону.

Кроткий проповедник был допрошен и приговорен к смерти. Его повесили и затем сожгли на глазах у кардинала, наблюдавшего за действом с крепостного вала замка Сент-Эндрюс, восседая на мягких подушках.

Палач по традиции попросил прощения у своей жертвы, Уишарт наклонился и поцеловал его в щеку. Затерявшись среди толпы, Нокс мог видеть легкую улыбку, игравшую на губах неподвижно сидевшего кардинала.

По сигналу элегантно одетого кардинала исполнители казни подожгли вязанки хвороста под осевшим телом Уишарта, привязанного веревками к столбу. Как только хворост затрещал и пламя разгорелось, палачи спрыгнули с эшафота. Нокс видел, как взвившийся столб пламени поглотил тело Уишарта, казалось, будто тело жертвы дергается и извивается в раскаленном мареве. Кожа почернела и начала сползать, как шелуха; глаза вылезли из орбит и сочились. Ноксу казалось, что ореол пламени вокруг охваченных огнем волос и бороды – это нимб святого. Затем порывы ветра разнесли омерзительный едкий запах паленого и зажаренного человеческого мяса.

Нокс заметил, как кардинал поднес к носу кружевной платок. Но он, Нокс, полной грудью вдыхал запах пепла от своего друга, наполняя легкие дымным воздухом, как бы отдавая тем самым ему последние почести и проникаясь его духом. Вот теперь он знал, что Господь позвал его!

Глава 5

Кардинал повернулся на кровати и растянулся на шелковых простынях. Было великолепное майское утро, и по танцующим на потолке спальни отблескам океана он мог угадать настроение моря. Оно было шаловливым и приветливым, совсем как у спавшей рядом его любовницы Марион Огилви. Ее густые черные волосы были подобны облакам забвения. Забвение: именно это она помогла найти ему этой ночью. Но утром, увы, ему пришлось возвратиться в мир людей, и он уже не нуждался в забвении.

Стук в дверь удивил его. Сколько же сейчас времени? Судя по солнцу, подумал он, еще очень рано. А не проспал ли он?

– Минутку, пожалуйста, – сказал он, натягивая шелковый халат.

Марион что-то пробормотала и зашевелилась, открывая глаза. Кардинал поднялся с постели и направился к двери, в которую продолжали стучать.

– Я вас прекрасно слышу, – добавил он. Кто бы это ни стучал, он был груб и невоспитан.

Он открыл дверь и увидел перед собой толпу простолюдинов с кинжалами, вернее – убийц в одежде простолюдинов. Они кинулись вперед. Он попытался захлопнуть дверь, но они снова широко распахнули ее и ворвались в комнату. Марион завизжала, когда один из них схватил кардинала за шею, а другой занес над ним нож.

– Раскайся в своей прежней грешной жизни, – прошипел человек с кинжалом. – Бог послал нас наказать тебя! Клянусь, что не ненависть к твой мерзкой персоне, не желание овладеть твоими богатствами, не страх преследования побуждают меня убить тебя. Я поступаю так только потому, что ты – заклятый враг Иисуса Христа и его Истинного Учения.

– Я – священнослужитель! – воскликнул кардинал. – Я – священнослужитель! Ты не можешь убить слугу Господня!

Кинжалы вонзились в его мягкое, белое тело, ничем не защищенное, кроме одеяния из легкого шелка.

– Раскайся в убийстве Уишарта, – были последние услышанные им слова.

Солнце было еще не полпути к полуденному зениту, когда собравшиеся у замка Сент-Эндрюс увидели жуткое зрелище: на том же самом месте, откуда два месяца назад кардинал наблюдал сожжение Уишарта, висел подвешенный за руку и за ногу сам кардинал с засунутым в рот членом.

Под майским солнцем Мария и две другие Марии – Ливингстон и Флеминг – ждали, когда конюхи выведут их пони. Сегодня им предстояло объехать на своих маленьких лошадках раскинувшийся внизу, у стен замка Стерлинг, парк Кингс-Нот. Засаженный декоративными кустами, розами и фруктовыми деревьями, он поднимался террасами, подобно рукотворной горе. У основания горы пролегала великолепная тропа для верховой езды, и королевские садовники, пока еще не начавшие обрезать кусты и деревья и удобрять почву, не возражали против верховой прогулки детей.

Мария решила устроить состязание. Она любила быструю езду. Прильнув к миниатюрной шотландской лошадке, она представляла себе, что летит, будто птица, только ей очень редко предоставлялась возможность мчаться так быстро, как ей хотелось бы, особенно на ее любимом пони Джуно. Иногда ей разрешали выехать за стены замка. Это случалось, когда мать и кардинал брали ее с собой на соколиную охоту с ее собственной птицей по имени Раффлс. Она всегда любила эти прогулки по лесистой местности.

Ожидая под теплыми лучами солнца выезда, она объявила Марии Ливингстон о предстоящем состязании. Ласти, тряхнув волосами, выразила огромную радость и сказала, что не собирается проигрывать. Но это должно быть настоящее, подчеркнула она, а не притворное соревнование.

Привели пони, и три девочки кинулись седлать своих любимцев. Это были совсем небольшие жавшиеся друг к другу животные, высотой не более ярда, с грубой густой шерстью и небольшими широкими мордами. Их отловили на северный островах и доставили сюда морем. Их приручением долго и любовно занимались конюхи. Теперь пони были ласковыми и слушались своих юных наездниц, совсем забыв о том, что когда-то были дикими.

Мария первой вскочила в седло и поскакала, но Ласти от нее почти не отставала.

– Быстрее, быстрее, – шептала Мария на ухо Джуно, прильнув к шее лошади, которая перешла с рыси на легкий галоп.

Небо было ярко-голубым и почти безоблачным. Воздух пронизывал острый, чистый аромат весны, разносимый ветром с просторов севера. Это был смешанный аромат талого снега, прогревающейся земли и тонкого запаха тысячи дикорастущих цветов, только-только начинавших распускаться на травяных коврах в узких долинах.

– А ну, дай дорогу! – крикнула Ласти, обходя Марию на своем черном Синдерсе.

– Быстрее! – приказала Мария Джуно, который был быстроходнее Синдерса, но не так охотно слушался команды. Однако сейчас пони послушался; и Мария стала нагонять Ласти.

Неожиданно в той стороне, где не было никаких охотников, послышался звук рога. От замка к ним на большой скорости скакал конюх.

– Стойте! – крикнул он и снова затрубил в рог. – По приказу ее высочества королевы-матери вы должны вернуться во дворец! – объявил он девочкам.

Мария рассердилась, а