общие труды, исполнятся пророческие слова Либания: образ Юлиана будет обретать все более света, а значение его дела будут ценить все более. Тем не менее, следует признать следующее: полководец, выигравший все битвы с врагами империи, проиграл свою последнюю битву с церковь за посмертную славу, поскольку, отмечая его место в истории, к имени «Юлиан» обязательно добавляют позорное прозвище «Отступник». Внося без колебания в святцы своих покровителей, о которых заведомо было известно, что они убийцы, церковь злословила о чистых душой людях, поскольку те оказались ее гонителями. Однако если бы бог христиан заглянул в нежную душу Юлиана, он поместил бы его среди «праведников»….

КОНЕЦ

Гекала, лето 1975 – лето 1977.

Post scriptum.

Сообщаю читателю, что все диалоги в произведении – сцены в Афинах, во дворцах Константинополя и Антиохии, в военном лагере в Сирии – плод моего вымысла. Вымыслом являются также посещение Юлианом дома христианки Харитины, его прогулки по Антиохии и среди древних развалин, его сны и видения (за исключения явлений Гения-хранителя Римской империи, о первом из которых, в Лютеции рассказывает сам Юлиан, а о втором – в военном лагере в Сирии рассказывает Аммиан Марцеллин). Вымыслом являются также монологи и рассуждения Юлиана, воссозданные на основании его произведений. При этом мне понадобилось несколько обыграть историю его провозглашения августом во дворце Лютеции, о чем рассказывает Аммиан Марцеллин, а также воссоздать свидетельства самого Юлиана о своих предсмертных часах. Вообще же, я считаю, что никогда не нарушал границ истины, даже пользуясь тем дополнительным освещением, к которым обращаются нынешние биографы с целью показать оставшиеся скрытыми черты своего героя, в особенности когда на временном расстоянии маска занимаемого им положения угрожает исказить подлинные черты его лица…

Т.А.