Вулыкуртан ики и сам хозяин встретились радушно. Какой только еды русской не подали к столу! Пироги рыбные, пироги с брусникой, мясо сочное в чугунке, рыба жареная, грибы жареные с картошкой. Грибы родственники старались отодвинуть подальше.

– Грех нам есть оленью еду, боги обидятся, – успокоил хозяев Вулыкуртан ики.

Зато соленые грибочки с удовольствием уплетал сам хозяин дома.

После посещения родственников, набрав в лавках всяческих товаров, кто-то уезжал на кладбище – поминать усопших, кто-то торопился в болота – поклониться своим богам. Именно там была их душа, именно там они принадлежали сами себе.

Род Соръёхан ёх после общей службы у церкви тоже отъезжал за болота – принести жертву родовым богам. Там, далеко от священного христианского дома, шаман наконец-то разогревал у костра бубен и просил у родового духа Лэвкутап ики прощения за все их прегрешения. Мужчины варили для угощения богов полные котлы оленьего мяса и рыбы. Старейшина с благоговением доставал из священного лабаза древний подарок жены старосты Ивана, передавал блюдо с загадочным рисунком молодым котловым. Больше ста лет прошло, а хозяйку блюда помнят. Люди угощали богов парным мясом, осетриной и лакомствами из кушеватских лавок и вспоминали мудрую Хирынянэ.

Никто не просил счастья, удачи для себя, лишь бы у богов все было хорошо – молились за благополучие всех богов. Если им будет хорошо, род Соръёхан ёх не будет бедствовать.

Люди общались друг с другом, пели песни о будущем, забывали обиды, таяли их застывшие души. Рассказывали духам о каждом: о тех, кто мыл полы в местных лавках, о тех, кто продолжал кочевать с оленями, о тех, кто шел по лыжной тропе за зверем, у кого нынче богатый или малый улов рыбы. Говорили о своих женах, которые ждут их дома, о детях, мечтали об их будущем. Дарили богам белые монеты: привязав в уголок ткани, клали их вместе с мехами в священный лабаз. Все лучшее и вкусное, что сегодня было приобретено в лавках купцов, предназначалось хранителям рода и, конечно, богу Тураму. А уж каким лицом повернутся к ним боги, от них это уже не зависело.

Какие дары принесли, с какими мыслями готовили пищу богам, как прожил человек, кого обидел или достойно шагал по своей тропе – все учитывается на небесах. Благодарить же за блага, посланные богами, можно потом и дома, в кругу семьи, с дарами и молитвами.

Сегодня оленей для жертвы родовым богам выбрала жена Вулыкуртан ики – Ланвошнэ. Она научилась от покойной свекрови Хирынянэ домовитости и жесткости в ведении хозяйства.

Вчера, прежде чем собраться на жертвоприношение, братья ее мужа пригнали все стадо в Вулыкурт: бери оленя какого хочешь. Хозяйка чума загодя готовилась к такому событию, выбирая не просто упитанных животных, нужна была особая масть. Учитывалось и то, кто пас этого быка или телочку. В день, когда ее сыновья пригоняли стадо, она подсказала своим мужчинам, каких оленей надо заарканить.

Веками выработанное сознание жителей глухих лесов не так просто было перестроить. От истинной веры в Великого Турама, что глядел на них с небес, зависела судьба каждой души на земле. У людей, поколениями выживавших среди белых снегов, деревянные идолы оставались частью их жизни. Казалось бы, кровавая жертва принесена идолам в болотах, а сам бог – Великий, Золотой Турам – восседал на небесах. «Русские же молятся в церкви, – рассуждали идолопоклонники, – но самого бога не видно в Священном доме».

Миссионеры, уничтожив жутких для себя идолов, не потрудились узнать истинную веру дикого народа, иначе бы они удивились, что Бог и Турам в вере ханты – почти одно и то же.

Их вера – в то, что спрятано в лесных болотах, в деревянных идолов в образе Великих духов, одетых в соболиные шкуры, – давала продолжение жизни роду Соръёхан ёх. Мужчины, как и сто лет назад, торопились на встречу со своими покровителями. Из века в век проводили древние ритуалы, надеясь на счастливую судьбу для своих детей.

Священная вода

Жизнь народа, как и семьи Вулыкуртан ики, текла как быстрая могучая кормилица Обь-река. Внутреннее самосознание, само мировоззрение народа, казалось, не менялось, как и их одежда, жилище – все вроде как прежде. Только люди были уже другие: чаще оглядывались с опаской, ходили туда, куда им не хотелось бы. Многие в душе желали лишь безделушек – украшений звонких, а главное – внутреннюю, едва различимую боль сердца народ утолял священной водой.

Если до XVIII века сбор ясака был периодическим, то именно с момента христианизации стал повинностью для каждой семьи, в том числе и рода Соръёхан ёх. Казалось, на этом проблемам бы и закончиться, но не тут-то было.

На земле, где род Соръёхан ёх впервые надел русскую шапку (рущь мил) и члены его стали называться Русмиленховы, процесс необратимых событий уже не мог остановиться. Годы бежали, как стадо оленей, приостанавливаясь лишь чтобы пощипать ягель. Жизнь уже не принадлежала им самим: теперь они были зависимы и от купцов, и от церкви, и от подданного русского царя, и от собственного князя.

К началу XX века многие родовые кланы спились, как и их князь Артанзеев. Слишком много священной воды привозили купцы в Кушеват: теперь за родовые угодья хозяев земли арендаторы чаще расплачивались спиртом.

Недавно еще на тихой северной земле, за несколько лет лишенной одухотворенности, всесильный алкоголь стремительно разрушал древние устои. Женщины все реже занимались рукоделием: наскоро сшитая меховая одежда ребенку да себе ягушку, малица мужу, вот и все. Мало того: все добытое отдавали за ясак, а затуманенные водкой головы уже не могли здраво рассуждать.

Князь Артанзеев из некогда богатого честного рода, живший недалеко – через Обь от рода Соръёхан ёх, – сегодня обманывал своих соплеменников ради священной воды. Богатство его таяло, как льдины весной. Все меньше уважения и почета оказывалось прежде влиятельному князю, потомку именитого и уважаемого князя Лукуя.

Немощный от старости и спирта, князь частенько наезжал погостить в богатые семьи, не обходил и семью Вулыкуртан ики. Он роднился к Кунаватнэние: она потомок его по дедовской линии княжеского рода Лукуя. Многие считали за честь породниться с княжеским родом. Не радовалась лишь Ланвошнэ. Частые приезды почетного, но пьяного гостя раздражали ее. Хозяйка огромного стада была прижимистой на оленей, для именитого же гостя приходилось забивать животное. Провожая нетрезвого князя с