берегов, бальзамных сосен, сияющих просторных горизонтов, напоенных солнцем пейзажей, сдержанных пластических линий и безводных сухих гор. Это Греция озер, больших пенных водопадов, темных лесов, ленивых илистых рек и тучных лугов; это Греция пастушеская и патриархальная, где по большим дорогам время от времени проходят стада и кочевые караваны куцовлахов, которые являются потомками римских легионеров, и загадочных саракацанов, живущих по своим неписанным законам; это Греция альпийская с суровым климатом зимой и всегда прохладным летом, облаченная в безграничное торжественное молчание, на высоких плоскогорьях которой не видно ничего, кроме черных низких палаток примитивных жилищ и больших орлов, медленно и величественно выписывающих круги в небе; наконец, это Греция плодородных равнин с высокими тополями, с посевами, над которыми, словно тень от облака, проносится ветер, это красные маки и фиолетовый чертополох, копающие землю крестьяне и прохаживающие рядом с ними аисты, присматривая за работой, словно надсмотрщики, поливная вода, старые деревянные мосты, небольшие деревни, из которых поднимается дым, а на минарете застыл, словно последний ходжа, аист, все это составляет непрестанно новые картины мирной живописной сельской жизни, дающие успокоение душе и наполняют глаза радостью…

Эта Греция менее пластичная и более живописная, менее «вечная» и более человечная. Ее свет не возносит душу к той божественной невозмутимости, куда возносит человека средиземноморский греческий свет, но здесь свет более сладостен. Радость, которую дарит мне эта Греция, – не чистая «духовная» радость, которую дает нам пейзаж Аттики, Олимпии или Дельф, но источниковая радость контакта с Землей, возвращения к ее медленному, прадавнему и нерушимому ритму. Эта земля, видевшая наводнения и отливы стольких завоеваний, осталась, как и земля фараонов, столь девственна, столь близка к юности мира, как и страны, оставшиеся на окраинах человеческой истории. Ничто из прошлого не тяготит ее, ничто не оставило на ней своей печати. В ее молчании не слышано, как говорят века. Я видел небольшие византийские церкви XI века, построенные ссыльными придворными, остатки большой Эгнатиевой дороги[111], по которой шли тяжелые римские легионы, могилы македономахов[112] и бойцов еще вчерашних войн, и все это словно пропало, словно было забыто в ее великом сельском молчании и в ее материнском лоне. И, наоборот, то, что в ней создает впечатление длительности в веках, показывает ее более губокий, неизменный характер и олицетворяет ее в вынесенных нами из нее воспоминаниях, – это большие стада быков, лениво освежающихся на берегах Галиакмона, прадавние арбы, которые медленно тащат черные буйволы по дорогам для повозок через большие зеленые равнины, гнезда декоративных аистов, венчающие минареты и колокольни, лай свирепых пастушьих собак по ночам у загадочных огней в жилищах под открытым небом, молчаливые угрюмые крестьяне, пашущие свою тучную землю, пустынные берега ее озер с немногими примитивными плотами, блеяние овец, которые возвращаются в загоны, приклеившиеся, словно ракушки, к слонам гор, и вид странствующих животноводов, которые перемещаются в зависимости от времени года с низких равнин на высокие плоскогорья: это зрелище заставляет вспомнить о людях мадленского геологического периода, у которых не было ни родины, ни законов…

Эту Грецию, которая расширяет наше видение Греции, продолжающейся из средиземноморской на балканскую, сохраняющей в своих селениях характер живописной турецкой изношенности и содержащей в своих недрах славяноязычное население, с которым смешались, словно химические удобрения с почвой в поле, сотни тысяч беженцев, эту Грецию приграничных укреплений, которую мы, жители Старой Греции, продолжаем считать отдаленной «фемой» нашего государства, мы должны познать не только из любопытства, но и из чувства долга и в своих же интересах.

Относительно того, что двадцать два года спустя после присоединения мы все еще игнорируем ее, повторю здесь известную фразу Талейрана, «хуже, чем преступление: это ошибка». Американец Эдди писал о ней, что ей предначертано оказать большое влияние на политику, на жизнь и на экономику греческого государства. И, действительно, в этой земле медленно и таинственно созревает зерно греческого завтра. Центр тяжести теперь (или позже) – Македония. Не только наше экономическое будущее основывается на ней, но также (и это самое важное) наша национальная безопасность. Итак, наше внимание относительно таковой, должно быть непрестанным, пристальным, неусыпным, а таким оно не было никогда. За двадцать два года с тех пор, как мы присоединили Македонию, мы полностью отложили на неопределенное время сращивание Старой и Новой Греции. Однако время – не всегда достаточный или не всегда верный помощник. В соответствии с древней мудростью не нужно только сидеть сложа руки. Тем более, что, хотя мы и совершенно не заримся на территории наших соседей, есть соседи, которые не перестали зариться на наши македонские территории и, что еще хуже, не перестали действовать ради этого на территории нашей Македонии.

Примечания

1

Жан Мореас (1856–1910) – французский поэт, грек по происхождению, писавший по-французски и по-гречески.

2

Гиметт – горная гряда, идущая от Афин на юго-восток к мысу.

3

Морис Баррес (1862–1923) – известный французский писатель.

4

Шарль Моррас (1868–1952) – французский публицист, критик, поэт.

5

Дафни – местность к юго-западу от Афин, известная прежде всего монастырем и церковью со знаменитыми мозаиками XI века.

6

Замок Королевы – королевская вилла, построенная на месте старинного замка, в современном районе «Больших» Афин по названию Илион. Замок построен в готическом стиле в подражание замку Ηochenschwangau в Баварии, где родился Оттон, первый король Новой Греции, и является единственным зданием псевдоготического стиля на территории страны.

7

Амалия (1818–1875) – жена первого короля независимой Греции Оттона I и королева Греции (1836–1862).

8

21-й год – символическое обозначение эпохи Греческой Революции и победоносной войны за независимость Греции, которая началась в 1821 году.

9

Франсис Жамм (1868–1938) – французский поэт-символист и прозаик.

10

архонтикон – тип старинного греческого богатого дома

11

«герцогиня Пьяченцы» – Софи де Марбуа-Лебрен (1785–1854), французская светская львица и меценатка, тесно связанная с филэллинством и интригами в высших кругах греческого общества.

12

рецина – характерная разновидность греческого вина с добавлением сосновой смолы.

13

Анафиотика – название комплекса зданий островной архитектуры на северо-восточном склоне скалы Акрополя, строителями и первыми жителями которых были