Рубеж в двести метров был достигнут относительно быстро. Теперь следовало идти на юго-восток. Прислушавшись вновь, Мичлав сделал знак, что теперь пойдём быстрее. И только я подумал, что, к счастью, никаких признаков квазиантропов тут нет, как прямо на пути пролегла заметная тропа. Шла она из глубины леса, и упиралась в зону облучения звеньев. Это была внушительная полоса развороченной листвы под ногами, будто её кто-то специально пинал, переломанные ветки и стебли злаков, а в конце – в месиво разодранная кора на крылоплоднике… Разодранная глубокими бороздами от пяти пальцев от земли до уровня выше моего роста…

Сразу вспомнился шрам на спине Мичлава.

Я замер от удивления. Казалось, тут смерч прошёлся, а не звери. Но мне уже говорили, что это не обычные животные…

Охотник подобрал ближайший обломанный стебель и осмотрел слом. Покачал головой:

- ...старый… - произнёс опять одними губами.

Затем он шагнул к изодранному дереву и через пару секунд махнул мне рукой. Я тем временем успел проверить вслед за ним ссохшиеся концы стеблей. А на пострадавшем дереве виднелась засохшая кровь. Мичлав вынул нож и поскрёб бурый след. Да, что-то соскребалось. Но наставник поморщился, будто говоря, что это вариант малоподходящий, но всё-таки взять стоит. И, достав один из стерильных пакетов, которые у нас имелись, собрал нестерильным ножом некое количество перепачканных опилок.

- …твоя работа… - с этими словами пакет был передан мне.

Я кивнул, принимая на себя обязанность сбора образцов – вполне подходящее дело для помощника.

Далее следы пребывания квазиантропов попадались действительно часто. Переломанные растения, разрытая земля. Странно, а виновников нет… Меня это очень напрягало. Казалось, что они прячутся со всех сторон и наблюдают за нами! Ведь кругом написано – они здесь постоянно бывают! И никого… Никакого лишнего шороха, даже от каких-нибудь других животных.

Я пытался успокоить сам себя, вспоминая, что говорил Мичлав. Долго они не прячутся – уж если тебя заметили, ты не пробудешь в одиночестве дольше нескольких минут. Их природная ярость вспыхивает мгновенно на любой раздражитель. Но! отсутствие других животных указывает, что главный зверь где-то рядом. Мерзкая, пограничная ситуация…

Наставник был абсолютно спокоен. Иногда он оборачивался и проверял, как я плетусь сзади. Иногда делал знак быть тише, если я забывал следить за ногами, или расслабиться, если видел нечто противоположное на моём лице. Ни слова он больше не произносил, а его жесты были совершенно понятны без пояснений. Самые важные условные сигналы мы, конечно, согласовали заранее, но, кажется, и без этого господин Мичлав мог выразить свою мысль одним только движением брови или мизинца.

Периодически я ловил себя на том, что руки мои судорожно сжимают полуавтомат. Это было опасно, ведь так они устанут, и в нужный момент я не смогу даже нажать спусковой крючок. Через час похода кисти стало сводить. Разминая пальцы, я сильнее занервничал из-за лишней проблемы.

Как я и боялся, она возникла в самый неподходящий момент. Впереди между деревьями замаячил просвет – большая папоротниковая поляна преградила нам путь. И хоть высота растительности достигала едва ли не моей груди, мне совсем не улыбалось выходить из-под сени пышных пальм на открытый воздух. Мичлав, однако, шёл туда по прямой. У кромки поляны мы остановились, прислушались. И, слава Богу, пошли в обход. Но уже через пять минут наставник вдруг остановился опять. Чуть пригнулся и замер на месте. Он смотрел в сторону залитого ослепительным белым светом моря папоротников.

Внутри меня всё похолодело. Не двигаясь, он высматривал что-то вдалеке, а я, как идиот, не сводил глаз в него самого. Очнись же наконец! Посмотри в ту же сторону – ничего не видно, простор гигантских перистых листьев похож на калейдоскоп, от которого глаза тут же прорезало болью. Хотел взяться за полуавтомат, а пальцы не слушаются! В ужасе я чувствовал, как они дрожат и не могут даже разогнуться!!

Если не можешь стрелять – падай.

Однако, я успел подумать, как ужасно буду выглядеть, если свалюсь сейчас на землю, как бревно. К сожалению, меня остановило только это. В следующее мгновение пришла уже более дельная мысль – указание падать касалось только случая прямого нападения. Нападения не было – не надо ни стрелять, ни падать.

Не оборачиваясь, Мичлав быстро махнул, требуя подойти ближе. Поймав за плечо, он бесшумно задвинул меня под полог ближайшей пальмы, а сам навис надо мной, продолжая всматриваться вперёд и контролировать за шиворот моё местоположение рядом. Не дыша я опять попытался проследить за его глазами…

Достаточно далеко, под белым светом, над яркими зелёными папоротниками виднелось движение. Руки мои похолодели, во рту пересохло, и я вдруг чётко, как в подзорную трубу, увидел два человеческих затылка и плечи… Люди?! Нет. Грязные спутанные волосы. И на плечах вовсе не одежда – это цвет кожи…

Тяжёлая рука отпустила меня. Мичлав переключил полуавтомат в режим маяков. Я, по-прежнему не дыша, смотрел снизу, как он без единого звука поднимает его к плечу, как привычным движением фиксирует квадратный подбородок на прикладе. Всегда подвижное и усмехающееся лицо теперь изгладилось, всегда внимательный взгляд сейчас вовсе остановился. Нажимает на спуск, и выстрел знаменует тихий щелчок с едва заметной отдачей. Я вздрогнул – впереди раздался резкий вопль. Один из зверей озлобленно подскочил, и издалека казалось, будто это прыгает человек…

Мурашки пробежали по спине…

Но уже через несколько секунд возмущение стихло. Маячковая пуля не убивает и даже практически не ранит. Это крохотный маяк, заключённый в специальные оболочки, которые растворяются при попадании в тело. Образованное вещество мгновенно стерилизует и обезболивает ранку. Та быстро перестаёт беспокоить зверя, заживает, а под кожей в течение полугода маячок излучает сигнал. Впрочем, если особь погибает, он отключается, теряя необходимое для работы тепло.

Подождав пока оба зверя успокоятся, Мичлав прицелился и выстрелил вновь – удачно. Убедившись, что разозлённые звери не двигаются в нашу сторону, охотник опустил оружие и посмотрел на меня. Я сидел тихонечко и смотрел на него во все глаза. Хмыкнув (лицо его снова ожило), он взял меня за руку и проверил пульс. Потом повернул к себе лицо и заглянул сперва в один глаз, потом в другой. Проверял насколько я в стрессе. Судя по очередной усмешке результат его удовлетворил. Нет, я испугался, но уже под пальмой, чувствуя, что ситуация